когда мне кажется, что это правильно, но внутри я кричу.
Я беременна от мужчины, которого люблю больше жизни.
Смогу ли я оставить ребенка? Воспитывать его самостоятельно? Имеет ли Логан право знать?
Может быть.
Скажу ли я ему?
Не знаю.
Я боюсь его реакции. Ни один сценарий не сработает в мою пользу. Либо он останется со мной, потому что хочет поступить правильно со своим ребенком, но возненавидит меня, когда его братья перестанут с ним общаться, либо он скажет мне записаться на аборт, а потом вычеркнет меня из своей жизни.
Я бы хотела, чтобы был третий вариант. Чтобы он улыбался мне, взволнованный, счастливый и влюбленный. Он поцелует меня, а потом опустится на колени, чтобы поцеловать мой живот.
Я на мгновение подношу руку к животу, а затем отдергиваю ее. Сейчас не время привязываться к кому-то, кого я, возможно, никогда не встречу.
Может, мне не стоит говорить Логану? Он возненавидит меня, а если я и смогу справиться с безразличием, то не думаю, что выдержу ненависть со стороны единственного человека, которого люблю.
— Кэссиди, — голос доктора Джонса прорывается сквозь суматоху моих беспорядочных мыслей. — Я не подумал задать этот вопрос, когда вы пришли сюда в понедельник, но… когда вы попросили меня проверить вас на венерические заболевания, секс был по обоюдному согласию?
— О Боже, да! — я вскрикиваю, впиваясь ногтями в тыльную сторону ладоней. — Да, был, но я не могу понять, как такое возможно. Я никогда не пропускала ни одной таблетки, а они должны работать!
— Я не знаю, что вам сказать. — Он откладывает в сторону бумаги на своем столе и наклоняется ко мне. — Такое случается. Не часто, но бывает. Позвольте мне сделать УЗИ, а вы можете идти домой и подумать о своих дальнейших действиях, хорошо?
— Хорошо, — шепчу я, кивая, как собачка на приборной панели, прежде чем мои глаза расширяются. — А как же автокатастрофа? Что если…
— Не загадывайте наперед, — предупреждает он. — На вас нет особых повреждений, так что все не слишком плохо, и без внутренних повреждений, кроме сломанных ребер…, — он замолчал. — Есть кровотечение или боли?
Я качаю головой:
— Нет.
— Это хорошо. Вы можете вспомнить, когда у вас были последние месячные?
Я снова качаю головой, но тоже открываю рот.
— Нет, на таблетках они нерегулярные. Иногда их не бывает месяцами, поэтому я не обращаю внимания.
— Хорошо, а как насчет незащищенного секса? Когда это было?
Мои щеки мгновенно разгораются.
Я считаю, пытаясь придумать число. Как давно мы с Логаном впервые занялись сексом? День рождения Талии был в марте. Экспресс-даты — первая неделя апреля. Сейчас первая неделя июля.
— Эм, первый раз около трех месяцев назад.
Тринадцать недель. Я бы почувствовала что-то в тринадцать недель, не так ли? Не может быть, чтобы я была на таком сроке. Я не чувствовала себя ни больной, ни уставшей, ни постоянно голодной. Я чувствую себя нормально.
Хотела бы я знать, когда у меня были последние месячные и как считать время овуляции. Может быть, если бы меня тошнило, я бы поняла это раньше. Может быть, если бы мои месячные были более регулярными или если бы мне хотелось странной еды, но пока что я не испытываю никаких симптомов беременности.
Его не смущает ответ, и я благодарна ему за безупречный профессионализм.
— Хорошо, вы не можете быть дальше первого триместра. Сначала мы можем сделать обычное УЗИ, но я бы рекомендовал трансвагинальное. Оно покажет нам беременность, даже если ей всего несколько недель. Хотите, я позову медсестру, чтобы она помогла вам переодеться?
— Нет, я сама справлюсь.
Мне требуется больше времени, чем обычно, чтобы выпутаться из платья и облачиться в халат, но момент одиночества дает мне возможность отдышаться и подумать. Я разглядываю свое отражение в зеркале, не отрывая глаз от живота. Я поворачиваюсь влево и вправо, проверяя, нет ли округлостей, а затем прижимаю пальцы к животу и хмурюсь. Всегда ли мой живот был таким упругим? Был ли этот небольшой изгиб здесь раньше?
— С вами все в порядке, Кэсс? — Доктор Джонс стучит в дверь.
— Да, извините. — Я засовываю руки в рукава халата и пытаюсь удержать спину закрытой, потому что сзади никак не дотянуться, чтобы завязать его. — Я стала намного медленнее, теперь мне нужно следить за тем, как я двигаюсь.
— Я сломал несколько ребер, когда был моложе, так что я знаю, как это больно. Вы справляетесь с этим как чемпион, поверьте мне. Я был более драматичен.
Я ложусь на кровать с небольшой помощью, и доктор Джонс переставляет мои ноги: лодыжки вместе, колени врозь.
— Хорошо, постарайтесь расслабиться. Будет холодно.
Как всегда. Он наматывает на трубку презерватив, покрывает ее прозрачным гелем, а затем подтаскивает поближе монитор, после чего медленно вводит трубку в меня.
Это сюрреалистический опыт.
Я еще не успела смириться с новостями, остановиться и понять, что внутри меня растет крошечный человек. Крошечный человек с глазами и темными волосами Логана, моим носом и губами. Его ум, моя страсть и…
Тепло, распространяющееся по моему израненному сердцу, близко к тому, что я чувствую, когда нахожусь с Логаном… счастье. Я научилась не зацикливаться на этом чувстве.
Оно никогда не длится долго.
Я закрываю глаза, отгоняя манящие образы ребенка, лежащего в кроватке рядом с большой кроватью в спальне Логана.
Доктор Джонс некоторое время крутит трубкой, прежде чем она замирает, и улыбается достаточно широко, чтобы подчеркнуть морщинки в уголках глаз.
— Так, я нашел малыша. Не двигайтесь. Я проведу измерения. Хотите, я включу звук? Вы сможете услышать сердцебиение.
У меня на глаза наворачиваются слезы, когда я качаю головой. Я хочу услышать его, но если я решу не оставлять ребенка, этот звук будет преследовать меня вечно. Я прикусываю губу, глядя в потолок.
— Я знаю, что это неожиданная беременность, Кэссиди, но дайте себе время, хорошо? Не принимайте поспешных решений. Подумайте, подумайте еще раз, и когда вы будете уверены, что знаете,
