же тебе никто! — вопит Влад. — А я — сын родной! Ты из ума выжил?!
— В том и дело. Что я в уме. Потому и прошу тебя пока не поздно, чтобы ты за свой ум наконец взялся, повзрослел, осознал цену деньгам и труду, и тогда мы поговорим снова.
Влад явно хочет сказать мне что-то еще. А может и не мне. Судя по обвиняющим взглядом на мою молодую жену, он бы сейчас крепко высказался в ее адрес. Но знает, что я не потерплю. Да и она, судя по воинственному виду, едва держится, чтобы ему не навалять за все, что он выкинул в последние сутки.
Однако что-то внутри не дает мне расслабиться, когда она вот так рядом с моим сыном.
И нет, я знаю, что он никогда не навредит ей. Ведь мой сын слишком зависим от меня финансово и это некая страховка для моей жены.
Дело в другом…
Что если она все еще… хочет быть с ним? Ведь еще вчера они были парой.
Что если они еще могли все исправить, но я влез и не оставил им возможности?
Что если она все еще… любит его, как говорила сама еще вчера?
Если ее «я тебя тоже» было вовсе не о любви? А о примитивном желании.
Тоже хочу? Но не люблю.
Что я тогда буду с этим делать?
Влад наконец разворачивается и уходит. А я так и стою, изучая свою красавицу жену, которая так и смотрит ему вслед. Хмурится. И губы поджимает как-то уязвимо.
Вот черт… Похоже я прав.
Она все еще любит.
Ей больно.
И я просто воспользовался ее слабостью, чтобы получить то, что эгоистично пожелал.
Марьяна вдруг на меня поднимает яростный взгляд:
— Перестань такое говорить! — шипит зло.
А я хмурюсь непонимающе:
— Чего?
— Я сказала не смей никогда говорить о том, что тебя не станет! — рычит вроде гневно, но ее красивые губки заметно дрожат, будто она готова расплакаться. — Никогда! Понял?! Иначе всей нашей договоренности — конец!
— Н-не понял, — честно признаюсь я, пытаясь понять, как ее слова относятся к тому, что она хотела бы сейчас уйти с моим сыном.
Она дышит шумно, и глядит на меня исподлобья:
— Что не ясно?! — цедит. — Я из-за тебя ночами не спала! Пока ты по этим своим… командировкам мотался! Каждый раз молилась, чтобы ты целый и невредимый вернулся. А ты… — она выдергивает свою ручку из моей руки и хочет было уйти, явно, чтобы спрятать слезы.
Но я ловлю ее за талию и притягиваю к себе:
— Нет уж, давай договорим.
— О чем тут говорить?! — шипит обиженно. — Я уже все сказала!
— Значит волновалась обо мне? — спрашиваю осторожно, убирая выбившийся локон с ее лица.
— Конечно!
— А почему?
— Потому что… — вдруг будто теряется, не сразу находясь с ответом, — потому что… ты не чужой мне человек.
— И все?
— Потому что ты герой, — лепечет.
И я сухо киваю, понимая, что и правда обознался. Она не скажет то, чего я сейчас хотел бы услышать.
Но это не страшно. Лишь бы она была согласна остаться со мной. И я постараюсь заслужить ее любовь. Или так и буду любить за двоих до конца дней.
Отпускаю ее, ловлю пальчики, и коротко целую:
— Ладно, пойдем к Софе, солнышко. Тебе уже поесть пора бы, — хочу было идти на кухню.
Но Марьяна вдруг перехватывает мою руку и останавливает меня:
— Подожди…
Поворачиваюсь:
— М?
— Это — не все… — говорит с придыханием, и вдруг сама мою руку поднимает и целует мои огромные пальцы так же, как это обычно делаю я. — Я волнуюсь за тебя, потому что… потому что люблю…
Ну всё, полковник. Хана тебе.
Поплыл как пацан.
Поддаюсь к ней, снова за талию на себя тяну, и ловлю сладкие губки поцелуем.
Больше не отпущу.
Эпилог 1. Марьяна
— Значит ты со всеми на службе познакомился?
— Мгм, — Леша рассказывает мне про гостей на свадьбе друга. — С Бесом мы давние друзья. А с Хасановым меня брат познакомил, он и по сей день с ним служит. К слову, — он бросает взгляд на дверь, где как раз появляется мужчина в форме: — А вот и он. Пошли познакомлю.
Мы поднимаемся из-за стола и идем встречать запоздавшего гостя, что уже поздравляет молодых.
— Прошу простить за опоздание, командир, — кается он. — Еле смылся из госпиталя, даже переодеться заехать времени не было.
— Забей, — усмехается жених. — Я рад, что ты вообще смог приехать. Как самочувствие?
— Хас, только ты не начинай, а?! — ворчит он, когда мы уже почти подходим вплотную. — Хватит мне и обработки родителей и брата, — он бросает на Лешу взгляд: — О, а вот и… — переключается на меня: — Лех, ты охуел?! — вдруг выпаливает громко и в зале повисает мертвецкая тишина, разбавляя Ая разве что музыкой из колонок.
— Не понял? — Леша отходит от шока первым, бросает на меня взгляд, резко
