короли становятся ключевыми фигурами, а любая ошибка может привести к катастрофическим последствиям. Мне следует определиться с цветом, и поскорее. Черный или белый?
Розового на шахматной доске нет.
Я глубоко вдыхаю аромат летнего вечера, смешавшийся с выхлопными газами отъезжающих с парковки машин. Позволяю ему вытеснить запах изолятора, мяты и табака из легких. Мне нужна свежая голова и концентрация.И нужна прежняя Ниса, чтобы если не победить в этой игре, то хотя бы выстоять.
[1] Этапирование — процесс транспортировки заключенных из одного места содержания в другое.
24.Абсент
17 июня, вторник
Part Goddess Part Gangster—Madalen Duke
Обедом приходится пожертвовать. Ксенька возмущена отменой традиционного чаепития с чизкейками и шлёт мне об этом длинные сообщения, а я снова паркуюсь у супермаркета на углу Невзоровского дома. Глушу мотор и выхожу на залитую летним солнцем улицу.
Мои бывшие соседи спешат за покупками или просто прогуливаются по тротуару, не забывая бросать полные осторожного любопытства взгляды. Гадают наверное, что здесь делает та самая невеста учредителя Альфа Гранда, посмевшая оставить беднягу Ярослава у алтаря. К счастью, они слишком тактичны и хорошо воспитаны, чтобы лезть с навязчивыми вопросами.
А приехала я, чтобы получить вторую половину победы и убедить Ирку дать показания. Судебное заседание по делу Тимура уже завтра, поэтому сегодняшний день — решающий. Шагаю вдоль ухоженных клумб, воскрешая в голове все имеющиеся знания о тактике и стратегии переговоров, но ничего дельного на ум не приходит. Поэтому оказавшись у кассы просто покупаю большую упаковку любимой жвачки.
— Ты же здесь больше не живешь вроде? — с подозрением интересуется Ирка, подтвердив тем самым, что новость о моей несостоявшейся свадьбе достигла уже и её ушей. — Зачем через полгорода сюда за жвачкой ездишь?
Пожав плечами, я картинно вздыхаю:
— Потому что такую жвачку сейчас не так-то просто найти вообще-то. Это раньше она продавалась на каждом углу, а сейчас — осталось несколько магазинов, в том числе этот.
— Сменила бы на другую, делов-то, — хмыкает Константиновская. — Это раньше были только розовые и мятные, а сейчас выбирай — не хочу.
Расплатившись за покупку, я не спешу уходить и, пользуясь отсутствием других покупателей, продолжаю:
— Жвачка жвачке рознь, Кось. Остальные — совсем не те. Они маленькие, даже пузырь из них нормальный не выдуть.
Не собираюсь объяснять ей, почему для меня так важнаименно эта жвачка. Пусть Ирка, как и все считает, что за столько лет она стала для меня частью имиджа. Или придумает что-нибудь ещё, мне без разницы. На самом деле, это просто та жвачка, с которой двадцать лет назад началась наша с Князевым история и пока я жую её, создается ощущение, что эта история не закончилась.
— Ты всегда была немного ненормальной, — усмехается Константиновская.
— Или много, — зеркалю усмешку я. —Как и ты.
—Как и я.
Чтобы продолжить разговор, приходится пропустить двух покупателей. Пока Ирка пикает пистолетом-сканером над шуршащими упаковками, я стою, прислонившись к стене. Вспоминаю наш с ней разговор на новогодней дискотеке, закончившийся настоящей дракой. Тогда она защищала Тима.Сейчас — защищаю я. Злости на Константиновскую нет. С того момента прошло десять лет, и каждая из нас, выбирая сторону, руководствовалась обстоятельствами.
— Во сколько у тебя смена заканчивается? — спрашиваю я, когда покупатели уходят. — Хочу поговорить.
—В семь, но разговаривать не о чем.
Ирка снова подозрительная и снова готова вот-вот съёжится, а если это произойдёт, я к ней уже не подберусь. Еще и новая орда покупателей приближаются к кассе. Приходится пойти на рискованный гамбит:
— Мы будем разговаривать не «о чём», а «о ком», — отрывисто и быстро произношу я. —О Тимуре. Встречаемся в полвосьмого в Зебре. Выпивка с меня.
Ирка еще не знает, что ей в эндшпиле отведено особое место и того, что оказалась в положении, когда любой ход приведет к ухудшению её позиции, тоже еще не поняла.Это цугцванг. У неё нет выбора.
Константиновская не дала согласия, но я уверена — в бар она придёт. Я ведь знаю, каково это: одновременно и больно и любопытно до сумасшествия.И если бы кто-то пообещал разговор о Князеве, я бы пришла тоже.
Сажусь в нагревшийся на солнце салон машины и как раз думаю над тем, стоит ли бронировать столик или, раз уж день будний, мест в Зебре будет достаточно, когда от Ксеньки приходит новое сообщение. На этот раз оно не касается несъеденных пирожных и строго по делу:
«От нас отказались Креативные конструкции, СтройГармония и ЭкоДом Проект».
Всё это — строительные организации, которые находились у Фемиды на абонентском юридическом обеспечении. И то, что они решили отказаться вот так одновременно, наводит на определенные мысли.
«Объяснили как-нибудь?» — печатаю я в ответ, заводя мотор.
Причина понятна мне и так, интересно лишь, снизошел ли кто-нибудь из них до выдумывания каких-нибудь мало-мальски правдоподобных отговорок. Вскоре телефон снова подает сигнал:
«Нет, просто уведомили о расторжении договоров по электронке, абсолютно одинаковыми письмами».
«Тогда отправь им тоже одинаковые письма, — распоряжаюсь я. — О том, что для расторжения договоров я назначаю личную встречу с директорами завтра в десять утра».
Резко выкручиваю руль, выезжая с придомовой территории на главную дорогу. Конечно же этот демонстративный отказ работать с Фемидой — дело рук Яра. Я ведь даже переживала немного оттого, что после ярко-розовых букв на капоте моего Харриера, обозлённый жених никак не давал о себе знать, и вот пожалуйста — он нашел новый способ напомнить о себе.
Было бы справедливо, если бы этих клиентов Невзоров для меня и нашел, но нашли их мы с Ксенькой и договоры с ними — результат кропотливой работы, во время которой наш филиал зарекомендовал себя исключительно положительно. А теперь Креативные конструкции, СтройГармония и ЭкоДом Проект готовы перечеркнуть всё из-за прихоти Ярослава? Не выйдет. Я не собираюсь сдаваться так просто.
«А если не придут?» — интересуется в новом сообщении Ксенька.
«Пожалеют», — коротко отвечаю я и на этом наш разговор заканчивается.
До вечера успеваю побывать в двух судебных заседаниях и одной проверке показаний на месте. Продумываю разговор с Косей, мысленно строя диалог за диалогом. Помогаю Ксеньке составить письма и мчусь в сад за Савелием, прибежав за ним к самому закрытию. Он остался последним из детей в группе, кого не забрали родители. Воспитательница поглядывает на меня укоризненно, но Сава, кажется, совсем не расстроен, потому что никто не отвлекает его
