Семейное положение: папа-дикарь - Вероника Лесневская

Пусть расслабится слегка. Ведь последнее слово все равно будет со мной.

— Прекрати бороться с самим собой, — шиплю мужу в губы, а он закатывает глаза.

— Отец сам сделал свой выбор, когда выкинул меня из семьи.

— А как же мама? В чем она виновата?

— Она никогда с ним не спорила.

На секунду умолкаю, пропуская через себя его боль и обиду. Я понимаю Тихона, но в то же время хочу, чтобы он наконец — то отпустил ситуацию и простил родителей. Прежде всего, потому что ему самому от этого станет легче.

Наш общий тяжелый вздох разносится по небольшой комнатке, которую мой папа обычно использует как кабинет, но в эти дни уступил нам с Тихоном, так как она самая дальняя и изолированная в их квартире. Пока мы гостим у родителей, отец перебрался в проходной зал, обложившись бумагами, работами студентов и ноутбуком, а мама забрала Никитку к себе в спальню, чтобы оставить нас наедине. Несложно догадаться, зачем…

Родители мечтают о пополнении в нашей семье сильнее, чем мы сами. Однако никто пока не в курсе, что все уже свершилось, причем, если я правильно подсчитала срок, ещё в нашу первую безумную ночь в бане, когда зверь не особенно церемонился со мной, а оторвался по полной. Кто из нас тогда думал о защите? Да и после мы не особо осторожничали.

Сейчас Тихон не понимает, что играет с огнем, пререкаясь со мной. Гормоны бушуют, как взбунтовавшиеся пациенты психлечебницы, и не дай бог меня разозлить или расстроить. Я сама боюсь своего нового состояния.

— Сколько лет ты не видел сестру? — привожу последний аргумент, и суровый медведь меняется в лице, превращаясь в грустного плюшевого мишку. Алинка — его уязвимое место, за нее он любого порвать готов. И очень по ней скучает.

— Убедила, — кивает после паузы. — Ради нее я пойду. И ради тебя. Я должен отцу одну гребаную встречу за его услугу.

— Какую? — я не скрываю любопытства, забывая, что мужу нравится меня дразнить.

— Сюрприз, — щелкает он меня по носу и лукаво улыбается. — Узнаешь вечером, если старик все сделал правильно и не даст заднюю.

— М — м — м, тогда у меня тоже есть для тебя сюрприз, — выпаливаю на одном дыхании. Чмокнув его в уголок сжатых губ, игриво отталкиваю от себя. И отворачиваюсь к зеркалу, чтобы поправить макияж. — Мучайся теперь в неведении.

Из коридора доносятся шаги, намеренно громкие и тяжелые, чтобы не застать нас врасплох. Следом раздается стук в дверь, тоже отчетливый, но никто не входит, хотя мы даже не запирались.

Родители никогда не врываются к нам без разрешения.

— Сынок! — зовет Тихона моя мама таким тоном, от которого лично мне хочется спрятаться под одеяло. Однако он невозмутимо открывает ей дверь. — Что же ты творишь, дорогой? Мало того, что мы до последнего не знали, кто твой отец, так теперь ты хочешь, чтобы мы опоздали на встречу?

— Подождет, — лениво отмахивается Дикарев, позволяя маме заботливо поправить себе воротник рубашки, который я немного помяла. — Пусть он только рискнет что — то нам предъявить, и мы сразу же уедем.

— Неудобно, сынок. Лиза, повлияй на мужа, — забавно выглядывает она из — за его необъятной фигуры, видит меня и тепло улыбается. — Какие же вы у нас красивые! Готовы, детки?

— Да, мамуль, не волнуйся. Все под контролем, — уверенно произношу я, взяв мрачного супруга под локоть. — Мы успеем и будем на семейном ужине до конца, что бы ни случилось, — строго чеканю, а потом, встав на носочки, шепчу ему на ухо: — Смирись, медведь, пора выходить из спячки.

Глава 43

Особняк Дикаревых встречает нас холодной роскошью, от которой становится не по себе. В просторном холле все блестит стерильной чистотой, на мебели цвета слоновой кости ни пылинки, в глянцевую плитку на полу можно смотреться, как в зеркало. Высокие потолки и светлые стены визуально расширяют и без того огромное помещение. Посередине — лестница с резными перилами, ведущая на второй этаж, налево — столовая, где накрыт стол на девять персон. Кто этот лишний гость — пока загадка. Нам и без него дико неловко, как будто оказались не в своей тарелке.

Никитка жмется ко мне, стесняется, родители держатся чуть поодаль, бросив нас первыми в пещеру самого старшего Дикаря. И только Тихон невозмутим и холоден, как айсберг. Но ровно до того момента, когда навстречу к нам выбегает красивая голубоглазая шатенка — и бесцеремонно повисает на его шее.

Не успеваю приревновать, как слышу тихое, трогательное: «Малинка» — и понимаю, что это младшая сестренка Тихона. На вид ей лет двадцать, каштановые волосы уложены в аккуратную прическу, миловидное лицо слегка тронуто невинным макияжем, хрупкая фигурка облачена в воздушное вечернее платье нежно — персикового цвета, подол взметается вверх, оголяя тонкие икры, и свободно развевается, когда брат приподнимает ее за талию и прокручивает вокруг своей оси.

— Ты постарел, Тишка, — звонко смеется девушка, потираясь румяной щекой о его бороду. — И стал похожим на полярного медведя.

— Заладили все одно и то же, — бурчит он, опуская ее на пол. — Где старик?

— Какой из...? — бросает себе под нос Алина, внезапно поникнув. Но в ее нереально больших небесно — голубых глазах вновь вспыхивают озорные огоньки, когда она смотрит на нас с Никиткой. — С семьей познакомишь? Не могу поверить, что у меня есть племянник!

Тихон неуклюже представляет нас, но его бойкая сестра перехватывает инициативу. Она дружески чмокает меня в щеку, оставляя легкий цветочный флер, и приседает к нашему сыну, бережно взяв его за руки.

— Я тетя Алина, — подчеркивает она, искренне улыбаясь.

— А я Никита Тихонович Дикарев, — с гордостью летит ей в ответ.

— Какой серьёзный! Весь в папку. Иди ко мне, малыш, — и, не дожидаясь разрешения, она расцеловывает моего младшего мишку. Начинает его щекотать, и по холлу разносится заливистый смех.

— Добрый вечер, — степенно доносится сверху, а мы машинально поднимаем головы.

По лестнице неторопливо, по — царски плавно спускается женщина аристократической внешности, похожая на взрослую копию Алины. Она кружит взглядом по холлу, останавливается на Тихоне — и ее глаза наполняются слезами, а пальцы впиваются в перила, будто ей резко стало нехорошо.

— Здравствуй, мам, — безэмоционально роняет