Семейное положение: папа-дикарь - Вероника Лесневская

Мать Дикарева, а это именно она, порывается подойти к сыну, но ее останавливает седовласый супруг, аккуратно приобняв за талию. Ослепительная женщина вмиг становится его тенью.

Мужчины схлестываются непримиримыми взглядами, и я понимаю, в кого пошел Тихон. Неудивительно, что два таких сильных характера не смогли ужиться вместе.

— Я смотрю, почти все в сборе, — до последнего выдерживает ровный тон министр, не выдавая своего волнения. Легким взмахом руки приглашает нас в столовую. — Добро пожаловать. Будем знакомиться, уважаемые родственники, — оценивающе смотрит на моих родителей, переключается на меня, а затем опускает взгляд на внука. Его жесткие черты заметно смягчаются, уголки губ дергаются в легкой улыбке.

— Сделай лицо проще, отец, и к тебе потянутся люди, — беспардонно выпаливает Тихон, стирая никому не нужные барьеры и потоптавшись по правилам этикета. Рядом со мной прыскает от смеха Алина. — Мы не на прием граждан сюда пришли, выключай режим министра. Я не успел переступить порог дома, а уже тошнит от твоего пафоса.

В гостиной повисает неловкая тишина, которую разрывает звук тяжелых шагов моего любимого бирюка. Он сам приближается к матери, целует ее в щеку, бережно убирает слёзы тыльной стороной ладони, после чего твердо и сильно пожимает руку отцу.

— Ты сделал то, о чем я просил? — спрашивает прямо в лоб без прелюдий. — В конце концов, у нас договор…

— Я всегда выполняю свои обещания, — ворчит старший Дикарев, и в этот момент удивительно напоминает сына. — Елизавета, я правильно запомнил ваше имя? — поднимает взгляд на меня, и я теряюсь.

— Да, — нервно сглатываю.

— Вы просто очаровательны, моему сыну невероятно повезло, — улыбается он, и мне хочется верить, что это искренне. — Раз уж Тихон форсирует события, то сообщу вам новость сейчас, а не за столом, как планировал. Несколько месяцев назад я поручил своим людям в Минздраве детально изучить все обстоятельства вашего отстранения от медицинской службы, после чего была подана апелляция в суд. Настоящие виновные наказаны, в том числе Золотарев, который был уволен без права занимать руководящие должности. Впрочем, у него и без того проблем хватает, — хмыкает министр, хитро переглянувшись с сыном. Тихон удовлетворенно ухмыляется.

— Что? — переспрашиваю с сомнением, часто хлопая ресницами. — Я правда смогу снова работать акушером — гинекологом? — чувствую, как глаза щиплет от подступающих слез.

— Разумеется, — добивает меня свекор.

Муж обнимает меня за плечи, целует в висок, чтобы поддержать и успокоить, но мои расшатанные нервы уже танцуют джагу с гормонами и тараканами. Я мысленно попрощалась с любимым делом, почти смирилась с тем, что потеряла часть себя, а сейчас снова обретаю надежду. Я так счастлива, что даже больно и хочется расплакаться.

— Можно я вас обниму? — выпаливаю на эмоциях.

Не дожидаясь реакции, я поддаюсь порыву, подлетаю к свекру и обвиваю руками его шею. Он неловко поглаживает меня по спине, немного опешив.

— От лица министерства и больницы, где вы числились до этого вопиющего происшествия, я хочу попросить у вас прощения, Елизавета, — продолжает Дикарев. — Вы полностью восстановлены в профессии и можете возвращаться к труду. Более того, я хотел бы предложить вам должность заведующей в одном из московских роддомов. Как раз освободилась вакансия, и я думаю, вы справитесь. Что скажете, Елизавета?

Понимаю, что это вопрос с подвохом. Глава семейства хочет вернуть сына в родные пенаты, пусть даже таким хитрым способом.

Я оглядываюсь на Тихона. Он никоим образом не показывает своего недовольства, а наоборот, дает мне право выбора. Лишь кулаки сжаты и скулы напряжены. Дикарь привык жить в тайге, он не раз говорил мне, что не хочет возвращаться в столицу.

А что же я?

А я…. ЗА МУЖЕМ... И в огонь и в воду.

— Спасибо, но… — вежливо отстраняюсь от свекра, возвращаюсь к своему хмурому медведю. — Ещё перед Новым годом мне предложили должность в магаданском роддоме, но я не могла согласиться из — за решения суда. Теперь, если вы не против, я приму это предложение.

Я не лгу — это случилось, когда мы спасали Таю и ее королевскую двойню. Главный сказал тогда, что им не хватает специалистов с таким чутьем, как у меня. Надеюсь, с тех пор ничего не изменилось и место ещё не занято. В любом случае, я останусь с мужем, и его вздох облегчения лишь подтверждает, что я поступаю правильно.

— Очень жаль отпускать такие кадры, — цедит министр. Некоторое время он борется с собой, всё — таки капитулирует и тихо выдает: — Делай так, как велит сердце, Елизавета. В нашей профессии это главное. Я очень рад, что врачебная династия Дикаревых разрастается.

— Я не хочу быть доктором — я стану полицейским, — неожиданно вклинивается в беседу Никитка, обезоруживая всех своей детской непосредственностью.

Я замираю, испуганно переглядываюсь с Тихоном, ведь знаю, что яблоком раздора между ним и отцом стала именно профессия. Алексей Дикарев не простил сына, когда тот бросил медицину и ушел в ФСБ. Как сейчас аксакал отечественной медицины отреагирует на простодушный лепет внука — неизвестно. И, честно говоря, тревожно.

— Весь в отца, — чеканит он после гнетущей паузы и наклоняется к Никитке. — Будем знакомы, внучок? Я очень рад, что ты у нас появился.

Я шумно выдыхаю, когда дед берет внука на руки и несет в столовую, поманив всех нас жестом. Мать не отходит от Тихона и, взяв сына под руку, не может им налюбоваться. Мои родители расслабляются, послушно идут следом за хозяевами особняка, а я стараюсь держаться рядом с Алиной, которая кажется потерянной и чужой в собственном доме. Когда мы располагаемся за большим столом, я специально выбираю место справа от неё, а слева — стул пустует, и она то и дело поглядывает на него с отвращением и страхом.

— Все в порядке? — беру ее за руку.

— Все как принято у Дикаревых, — загадочно отвечает она, а затем заговорщическим тоном шепчет: — Мой вам совет, держитесь подальше от этого дома. Счастливее будете. Тишка в свое время не зря сбежал, я подумываю о том же.

И выпрямляется, сделав вид, что ничего не говорила.

Ровная осанка, безупречные манеры, королевская улыбка, невинно — чистая красота — все в этой девушке идеально. Однако глаза пустые и грустные. И спустя пару минут я понимаю, с чем это связано. Вернее, с кем…

— Вот и наш гость, — встает Дикарев, когда на пороге появляется мужчина средних лет. — Надеюсь, будущий член семьи.

Алина закашливается до слез, я протягиваю ей стакан воды — и она пьет большими глотками,