образ Михаила.
Пожалуйста. Пожалуйста. Кто-нибудь, где-нибудь... помогите мне.
29. Катарина
Ночь казалась бесконечной. Единственным проблеском в этом одиночестве был врач, который снова пришел и вколол мне что-то, пока я тщетно пыталась вынырнуть из полудремы. После укола я провалилась в глубокий, одурманенный препаратами сон.
Очнулась от того, что мужчина, назвавшийся Иваном, навис надо мной и тряс так сильно, что зубы стучали. Где я? Почему нахожусь в незнакомом доме?
— Шевелись. Мы опаздываем.
Он так резко рванул меня за руку, что в плече что-то хрустнуло, вырвав крик боли. Иван его проигнорировал. С трудом поднявшись на ноги, я увидела, как он достает изъеденное молью белое кружевное платье из огромного темного шкафа в углу комнаты.
— Надень это.
Я недоверчиво посмотрела на платье.
— Живо! — грубо рявкнул он, заставив нервы натянуться до предела. Выходя, грохнул кулаком по двери. — Надевай сейчас же. Иначе я сам его на тебя напялю, и не жди нежности.
Как только дверь захлопнулась, я схватила платье. Не знаю, откуда взялась эта уверенность, но я поверила его угрозе. По щекам катились слезы, пока я стягивала одежду и натягивала через голову это старье. Ткань воняла нафталином. Кружево кололось, а рукава сковывали движения. Поймав свое отражение в зеркале, я тут же отвела взгляд. В этом старомодном наряде я походила на девственницу, приготовленную для жертвоприношения. Учитывая, какой человек ждал за дверью, несложно было поверить, что так оно и есть.
Дверь с грохотом распахнулась, и снова появился Иван. Позади него в коридоре маячил кто-то в белом халате. Врач? В руке он держал шприц. Я инстинктивно попятилась, но он наступал слишком быстро.
Игла обожгла, как укус осы, вонзившись в мою дергающуюся руку.
— Готова? Пошли. — Иван отвернулся, ожидая, что я последую за ним.
Я так и сделала, хотя и медленно.
— Куда мы идем? — спросила я.
Покинув тесную квартиру, мы вышли на грязную, холодную лестничную клетку.
— В церковь.
К моменту, когда я вылезла из машины возле маленькой церкви, спрятавшейся на тихой улочке, меня колотила дрожь. Иван грубо вытащил меня с заднего сиденья и присел у окна со стороны водителя.
— Иди уже и покончи с этим, — бросил врач, сидящий за рулем.
— Не хочешь посмотреть? Я, блядь, ждал этого три года. Надеюсь, оно того стоит.
Врач кивнул в мою сторону.
— Оно того стоит. Поверь мне. Увидимся позже.
— Давай, лентяйка, идем на свадьбу, — сказал Иван.
Теперь это странное готическое кружевное платье обрело смысл. Хотя заявляться в белом на чужую свадьбу казалось откровенной безвкусицей.
Иван ухмыльнулся, и в этом выражении не было ни капли нежности или заботы. От него так и веяло садистской энергией. Интересно, каково это — быть таким энергичным. Я едва держала голову прямо. Поплелась за ним, пошатываясь, и один раз остановилась из-за рвотного позыва. Тошнило невыносимо. Иван не дал мне ни секунды на передышку; потянул за собой, бормоча о том, какая я омерзительная.
Внутри церкви было тихо и спокойно. Я покачивалась на месте, когда к нам подошел священник. Больше никого не было. Мы приехали первыми?
— Это она? — Священник с сомнением оглядел меня.
Иван кивнул.
— Ладно, что ж, давайте начнем. — В голосе святого отца звучала обреченность. Он постоянно нервно озирался, словно делал то, чего не должен. Наконец подвел нас к небольшому возвышению и повернулся лицом.
— Что происходит? — спросила я Ивана.
Он ухмыльнулся.
— Мы наконец-то женимся. Я ждал этого целую вечность, блядь, так что не вздумай всё испортить.
— Женимся? — Что-то внутри подсказывало: это неправильно. Надо сопротивляться. Надо это остановить. Но мышцы отказывались повиноваться, и меня накрыла парализующая апатия.
Какой смысл? Можно сбежать, но куда? Я не знала, ни где нахожусь, ни куда идти. В голове не осталось ни номеров, ни даже имен друзей.
Я еще никогда не была так одинока.
Иван повел меня через пустую церковь, мимо безлюдных скамей к алтарю, расположенному под гигантским деревянным крестом.
Священник повернулся к нам и многозначительно кивнул.
Мой предполагаемый жених передал ему толстый конверт с наличными.
— Дорогие возлюбленные, мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить Ивана Марковича и, эм...
Священник посмотрел на меня, а я уставилась на него пустым взглядом.
— Катарину Дмитрову, — подсказал Иван.
—...Катарину Дмитрову в священном союзе.
Меня тошнило. Я едва держалась на ногах. Бросало то в жар, то в холод, словно начиналась лихорадка. Я вцепилась в руку Ивана, чтобы не упасть. Грудь что-то жгло, и я пошарила за вырезом кружевного платья.
Вытащила предмет наружу, пока священник бубнил свои заученные слова.
Это была цепочка. Такую могли бы носить военные. На ней было выбито имя. Я всмотрелась, пока Иван и священник даже не замечали, что я их не слушаю. Я уже видела ее раньше. Уверена. Она казалась знакомой.
— Властью, данной мне...
Бум. Бум. Бум.
Что-то твердое ударило по тяжелой старой деревянной двери часовни; звук эхом разнесся по помещению.
Бум. Бум. Бум.
Казалось, от этого грохота сотрясается всё здание. На мгновение почудилось, будто стук исходит из-под каменного пола. Словно кто-то стучался из самой преисподней.
Затем кто-то прочистил горло.
— По-моему, вы пропустили одну часть, отец, — произнёс глубокий, насыщенный голос. Высокомерный. И было в нём что-то ещё… ярость. Да, в этом голосе звучала ярость. От неё у меня подкосились колени.
Священник уставился в темноту за нефом.
— Кто осмелился прервать церемонию венчания?
Послышались шаги. Кто-то шел по каменному полу, но вокруг было слишком много темных углов, чтобы разобрать, откуда именно. Из-за акустики церкви голос разлетался эхом со всех сторон.
— Вы забыли спросить, есть ли у кого-нибудь возражения против этого брака.
— Кто там еще, блядь? — рявкнул Иван и вытащил что-то из-под пиджака.
Пистолет.
Вид оружия ударил под дых. Я попыталась отступить, но жених крепко прижал меня к себе.
— Продолжайте, отец. Проведите церемонию как положено. Мы все подождём, — продолжил голос.
Иван вгляделся в полумрак и сделал шаг в ту сторону, явно намереваясь выяснить, кто говорит.
Внезапно раздался странный звук, похожий на быстро застегивающуюся молнию, и из колонны возле головы Ивана вылетел кусок камня, выбитый пулей.
Я застыла в оцепенении.
Священник вскрикнул, закрывая голову руками и взывая к Господу.
— Я сказал... проведите церемонию как положено, святой отец. Больше повторять не буду, — продолжил голос.
— Кто-нибудь возражает против этого союза? Если да, пусть скажет сейчас или хранит молчание вечно. — Голос священника дрожал.
— Я так рад, что вы спросили. —
