такой короткой, я бы сейчас откинулся на спинку кресла и поразмышлял о своих чувствах к ней.
— Но жизнь правда короткая, — напомнил ему Жерар.
— Вот именно, — согласился Жюльен. — Так что, в этом случае, я должен тебе сказать, что я влюблен в нее.
Глава 55
Квартира Жюльена Фитусси
— Ой! — воскликнула Ава, оторвав глаза от телефона, пока они шли по заснеженной улице. Уже было за полночь, и она следовала за Жюльеном, не имея понятия, в каком округе они сейчас находились.
— Что такое? — спросил он.
— Это моя мама, — ответила Ава. — Она утверждает, что уже более восьмидесяти человек ответили на ее письмо о твоей выставке, и подтвердили, что хотят прийти сами или прислать представителя своей компании.
— Это шутка, да?
— Нет, — оживленно ответила Ава. — Это не шутка. Нужно сделать нормальные листовки завтра. Мама на скорую руку набросала письмо со ссылкой на твой сайт и отзывы о прошлых выставках, уточнила, что это для Красного Креста, и рассказала историю Лорен… и они придут… уже восемьдесят человек.
— Я… это не может быть правдой, — он остановился и выдохнул.
— Это правда, и все будет еще лучше и масштабнее, и… нам действительно стоит подумать над другой площадкой, — предложила Ава.
— Я просто… не знаю, что сказать.
— Как насчет того, чтобы начать с того, где мы? — спросила Ава, оглядываясь на незнакомую улицу, где больше никого не было.
Он взял ее руку в свою, мягко поглаживая ее кожу и улыбаясь ей.
— Мы рядом с моей квартирой.
Она оторвала от него взгляд и посмотрела направо, на здание рядом. Оно было высоким, широким, построенным из красивого кремового камня, с французскими балкончиками у каждого окна. Черные кованые ворота закрывали входную дверь.
— Кофе? — спросил он ее. — Или я могу вызвать тебе такси до…
Она повернулась обратно к нему.
— Нет. Кофе звучит отлично.
За воротами и дверью в здание располагался общий вестибюль с металлическими почтовыми ящиками для всех квартир. Жюльен сказал, что номер его квартиры был 34, что заставило Аву думать о том, что здесь жило слишком много людей. Но это был Париж, а Париж был известен тем, что использовал каждый клочок доступного пространства.
Стеклянные двери, зеленая деревянная рама, а за ней выбор между старомодным лифтом и каменной лестницей вверх. Она настояла на том, чтобы подняться пешком, и когда поднялась, запыхавшись и еле дыша, то пожалела, что не воспользовалась лифтом из 30—х годов. Жюльен не проявил никакого сочувствия.
Теперь она стояла внутри его квартиры, восхищаясь минимализмом и видом на крыши и открывающуюся панораму Сены.
— Ава? — спросил Жюльен. — Хочешь кофе?
Она покачала головой.
— Нет, я хочу открыть окна, — она подошла к складным дверям и начала крутить ключ в замке.
— Там минусовая температура, — напомнил он ей, приближаясь.
— Знаю, но я хочу увидеть реку и луну, и мне кажется, если наклониться достаточно далеко, то можно даже увидеть Сакре-Кер.
— Боюсь, что не получится, — сказал ей Жюльен.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что я пытался множество раз.
Она прижалась к стеклу, рассматривая идеально пустой Париж в такое время ночи. Они находились прямо в центре города, но каким-то образом были отдельно от него. Нечто занимало ее мысли с того момента, как Жюльен поцеловал ее на лодке. Что-то, что крутилось в ее голове весь вечер, даже когда она прочитала сообщение от мамы. Ей нужно было сделать кое-что. Для него и для нее. Что-то, что нужно было отпустить — раз и навсегда.
Она отвернулась от окна и встретилась с ним взглядом. С этим потрясающим, сложным мужчиной, который буквально поднял ее со дна и научил снова быть сильной. Она выдохнула, когда ее пронзила волна чистого желания.
— Жюльен, — прошептала она. — Я хочу, чтобы ты сфотографировал меня.
Она не отводила от него глаз, желая увидеть его реакцию на это предложений, и он ее не разочаровал. Его зрачки расширились, на лице отразилось замешательство, а полные губы сжались в линию. Она смотрела, как поднимается и опускается его грудь, борясь с желанием протянуть руку и остановить эти движения. Но она хотела, чтобы момент был идеальным.
— Ава…, — начал говорить он.
— Жюльен, я правда хочу, чтобы ты меня сфотографировал, — повторила она. — Чтобы ты запечатлел меня всю…, — она выдержала паузу. — Без одежды.
Ее дыхание застыло в груди, когда его глаза встретились с ее. Воздух между ними словно был заряжен, и она боялась пошевелиться, или наоборот, не пошевелиться, опасаясь разрушить это эмоциональное напряжение. Ее щеки горели, и внезапно она почувствовала себя такой живой, взволнованной, и в то же время до отчаяния уязвимой и напуганной.
— Ава, я знаю, что ты чувствуешь, когда тебя фотографируют, — заговорил он.
— Другие люди… не ты, — отозвалась она. — Потому что я знаю, что ты не будешь говорить мне о том, какие неровные у меня плечи, а ноги слишком короткие; о том, задержать ли мне дыхание или улыбаться меньше.
Он покачал головой.
— Пожалуйста, — взмолилась она, беря его руки в свои. — Пожалуйста, Жюльен, я хочу, чтобы ты меня сфотографировал. Я хочу, чтобы ты заставил меня выглядеть такой же красивой и освобожденной, как женщина в скульптуре Родена.
Она облизнула губы.
— Никто раньше так не фотографировал меня.
— Обычно это не…, — он сделал паузу, — то, как фотограф снимает… так … того, кто ему не безразличен.
— Что ж, это было бы необычно для меня просить фотографа, который мне безразличен, сделать такие кадры.
Они все еще держались за руки. Его глаза выражали многое, миллион разных мыслей, которые она не понимала, как интерпретировать. А затем он отпустил ее руки.
— Ты правда этого хочешь? — уточнил он.
— Да, очень, — отозвалась она.
— Хорошо.
— Хорошо?
— Но это будет профессиональная съемка.
— Конечно, — ответила она, не до конца веря в правдивость своих слов.
— Тогда я сейчас передвину мебель.
Ее сердце пропустило удар.
Глава 56
Жюльен не смог смотреть за тем, как Ава раздевалась. Но он знал, что она снимала с себя одежду, потому что слышал каждую расстегнутую пуговку, шелест сползающих брюк, ботинки, падающие на пол, даже то, как разомкнулась застежка лифчика. Он просто продолжал устанавливать оборудование, выбирать подходящую линзу; проверял, заряжены ли батареи — словом, делал все, чтобы думать только о работе, а не о том, что девушка, в которую он был влюблен, сейчас окажется перед ним полностью обнаженной.
Ава выдохнула, что тут же заставило его напрячься. Он выронил карту памяти и быстро наклонился за
