и красивые слова, которые я слышала за всю свою жизнь. И все же…
— Мне страшно, что через время ты посмотришь на меня, на нас и поймешь, что
выбрал не ту женщину. Не ту жизнь. Поймешь, что где-то там есть вариант правильнее и чище.
Без ошибочного прошлого. Без сплетен, преследующих меня. Без сложностей в каждом моем дне.
Гарри протягивает руку мне за спину, и через мгновение на кухне раздается
мелодия. Я оглядываюсь, находя старый радиоприемник.
— Потанцуй со мной, — вкрадчиво говорит он, словно только что из меня не
изверглись все тревоги разом.
— Зачем? — я медлю, но все же отталкиваюсь от столешницы, оказываясь в его
руках.
— Этот приемник стоит тут… да черт его знает сколько. Мне кажется, он сохранился
еще со времен моей бабушки, — Гарри крепко удерживает меня за талию, пока мое ослабевшее от
болезни тело полностью опирается на него. — Отношения моих родителей не были идеальными. Как
и все отношения в этом мире, — тихо продолжает он, овевая мою макушку теплым дыханием. — И
каждый раз, когда мама с папой громко ругались на кухне и у кого-то из них заканчивались
аргументы, в ход шел этот приемник. Папа включал его и приглашал маму на танец. Она сразу
замолкала и вообще забывала, почему разозлилась на него.
— Ты решил, что я забуду, почему только что вывалила на тебя все свои заморочки,
как в кабинете психолога? — спрашиваю я, проводя кончиками пальцев по его груди.
Мы одновременно бросаем взгляд в гостиную, когда Лео громко смеется из-за того,
что Меган и Фокс отбирают его колесики пирамидки.
— Нет, — продолжает Гарри. — Я не думаю, что ты забудешь это. То, с чем ты
столкнулась, прожив в одиночестве беременность и первый год ребенка, сложно стереть из
памяти одним танцем. Но я буду стараться, Лола. Я буду стараться, чтобы, глядя на меня, ты
ни разу не подумала, что вы с Лео делаете мою жизнь сложной. Потому что это не так.
— Почему?
Большие ладони обхватывают мое лицо, заставляя меня посмотреть на него. Гарри
поглаживает пылающие щеки грубыми подушечками пальцев.
— Потому что я люблю тебя. Потому что я любил тебя годами. Потому что я уверен,
что жизнь дала мне вторую попытку только для того, чтобы ты стала моей.
Я утыкаюсь в его грудь, пропитывая футболку слезами. Мои плечи трясутся от
всхлипов, разрывающих грудь. От усталости в костях, которую я наконец-то могу с кем-то
разделить. От облегчения, что мне не нужно бояться за завтрашний день. Я просто впервые за
долгое время позволяю себе поверить в то, что достойна счастья. И оно держит меня в своих
руках.
— И как долго ты меня любил, Гаррисон Эшфорд? — хриплю я, поднимая голову и
мягко касаясь губами его шеи.
— Если я скажу, что с того дня, как ты начала выговаривать букву «р» в моем
имени, ты поверишь?
Да.
Я настолько уставшая после бессонной ночи и рабочего дня с температурой, что
меня еле держат ноги. Слезы продолжают течь по щекам, когда Гарри подхватывает меня на руки
и несет в гостиную. Мы опускаемся на диван напротив детского манежа, где Фокс и Меган чуть
ли не дерутся за машинку, а Лео смотрит на них, как на цирковых животных.
Гарри поглаживает мою поясницу, крепко прижимая к себе, его губы опускаются на
лоб.
— Спи, Ангел.
И я закрываю глаза.
Чувство безопасности окутывает меня со всех сторон. Я не чувствую привычной
тревоги из-за того, что не имею права даже поспать. Все мое тело расслабляется так сильно,
что впервые с того дня, как две полоски появились на тесте, мне не страшно.
Глава 27. Гарри
— Давай, чемпион, — я подбадриваю Лео, когда он отпускает мой палец и делает два
самостоятельных шага. — Тебе нужно побить свой рекорд.
Позавчера он установил новую планку в десять шагов. Поэтому мы находимся на
пороге чего-то выдающегося.
Лео размахивает рукой и пытается найти хоть что-то, за что можно ухватиться. У
него не так много вариантов, потому что мы посреди двора дома Лолы. И только Меган с Фокс
готовы всегда прийти на помощь. Они ходят вокруг него кругами, постоянно отвлекая и
облизывая пухлые щеки. Лео каждый раз фыркает от смеха и пытается поймать их хвосты.
Меган подбегает к нему, когда он делает четвертый шаг. Лео цепляется за ее
шерсть на спине, и они ускоряются, быстро доходя до конца грядки Лолы с цветущей клубникой.
— Лео, ты жульничаешь, — усмехаюсь я, пока он улыбается мне во весь рот. —
Меган, а ты пособничаешь.
Лео что-то отвечает на своем миньонском языке, заканчивая чересчур эмоциональное
предложение громким «Бах!» и плюхаясь на попу.
Я иду, чтобы поднять его, но он быстро находит занятие, срывая с грядки клубнику
и тут же засовывая ее в рот. Меган и Фокс сразу же присоединяются к нему.
— Вам повезло, что вас не видит Лола, — ворчу я, разводя эту команду
преступников по разным сторонам.
— Я бы не была так уверена, — доносится ее самодовольный тон со стороны веранды.
Я подхватываю Лео на руки и разворачиваюсь.
— У Лео явно нет аллергии на клубнику, — мы приближаемся к ней. — У моих собак
тоже.
— Твои собаки, кажется, не считают себя только твоими, — Лола кивает на качели,
где Меган и Фокс уютно устроились и даже положили головы на подушки.
Хочется сказать, что в жизни много чего может быть «нашим», если она позволит,
но у меня пищит пейджер. Я достаю его под пристальным взглядом Лолы.
В последнее время в нем не было нужды, потому что рядом с Лолой мне удавалось не
думать о работе. Как и удавалось почувствовать себя нужным, даже когда я просто танцевал
вместе с ней посреди кухни.
Но сегодня я еще не успел его отключить. Буквально час назад закончилась моя
смена. Я собирался забрать Лолу с Лео домой, чтобы показать им одну важную комнату, но,
видимо, не сегодня.
На небольшом экране пейджера высвечивается знакомый код. Я обхожу дом, чтобы
выйти на середину улицы, откуда лучше виден север Флэйминга. Дым пока что не такой высокий,
но уже виден даже от дома Лолы. Если данные диспетчера верны, у команды не так много
времени, чтобы локализовать пожар, не дав ему разрастись на многие акры. В сегодняшней смене
всего один экипаж, четыре человека. Это слишком мало для такой площади. Учитывая, что не у
всех пожарных в нашем департаменте есть разрешение на тушение лесных пожаров,
