её фотографию, слишком тяжёл для прощения, чтобы мы смогли пройти через это.
— Она сказала, что собиралась загрузить её в конкурс, если бы ты не сделал этого. — Она хмыкнула. — Мы как раз обсуждали это, когда ты постучал.
— Вы обсуждали меня? — Я улыбнулся.
— Уэстон.
— Верно. Форма. Саттон была решительной, но я тот, кто загрузил и нажал «отправить». Если ищешь, на кого свалить вину, это на мне. — Я выпрямил плечи, готовый к тому, что она выгонит меня.
— Почему ты не сказал мне, что она подписала? Почему ты не сказал, что она собиралась отправить?
— Это бы что-то изменило? — Я пожал плечами. — В тот момент, при тех обстоятельствах, это реально что-то изменило бы?
— Может быть! — Её плечи вздрогнули. — Не знаю.
— Не было смысла создавать драму между тобой и Саттон. Я взрослый. Я не собирался обвинять ребёнка, и уж точно не стал бы вставать между вами.
— Ты невероятно раздражающий человек. — Она осела на дверь и уставилась на меня.
— Ты не первая, кто мне это говорит. — Я провёл рукой по волосам. — И я пришёл сюда не ссориться с тобой.
— Тогда зачем ты здесь? — Та же агония, что поселилась в моём сердце, светилась в её глазах.
— Я здесь, потому что я люблю тебя! — Вот оно. Слова, о которых я не позволял себе думать, вырвались наружу, и она могла делать с ними что угодно.
Её губы раздвинулись, глаза вспыхнули.
Прошёл вдох, потом ещё один.
— Я сказал, что люблю тебя, — повторил я. — Я пролетел полмира, чтобы сказать тебе это.
— Я слышала.
— Я не могу дышать без тебя, Кэлли. И я думал, может, это чувство просто зависимость, привыкание. И оно росло с каждым прожитым рядом с тобой днём, медленно поглощая меня. Поэтому я отталкивал его, убеждал себя, что нормально хотеть тебя, проводить с тобой всё время, постоянно думать о тебе, пока я не нуждался в тебе. — Последние слова вылетели шепотом. — Потому что когда нуждаешься в ком-то, а его нет рядом, вот тогда ты пропал.
— Уэстон, — прошептала она, лицо её опустилось.
— Всю мою взрослую жизнь я избегал привязанностей. У меня есть отличные друзья, которые терпят мой бред, но это всё. И тут я въезжаю к тебе, и вдруг я ем мороженое на стойке и встаю рано, чтобы быть там, когда ты спускаешься по утрам. Я ищу любой повод дотронуться до тебя, просто быть рядом, и это чувство… — Я покачал головой. — Оно начинает принимать решения за меня. И правда в том, что я даже не осознавал, как сильно нуждаюсь в тебе, пока тебя не стало. Пока я не вернулся домой в пустой дом, потому что ты уехала в Парагвай.
— Когда Ава сказала мне, что ты уехал, что Рид в основном дал тебе разрешение покинуть Мэдиган и жить своей жизнью, я подумала, что, возможно, так будет лучше. Ты всегда делал то, что нужно людям, Уэстон, а не то, чего хочешь ты. — Она сжала губы в тонкую линию.
— Ава неправильно поняла ситуацию. Рид сказал, что я могу взять несколько дней для авиационной конференции. Мне нужно было пространство… какая-то физическая граница, чтобы я не пополз к тебе на коленях с мольбой не уходить, поэтому я пошёл на конференцию. И да, Рид сказал, что я могу покинуть Мэдиган, что мне не обязательно оставаться и управлять операцией, если хочу уйти, но это было всего пару дней назад, и я уверен, что только потому, что он видел, как я несчастен без тебя. — Мне стоило всех усилий удержать ноги на месте, но я сделал это, хотя ладони зудели, желая коснуться мягкой кожи её щёк, шелковистых прядей волос.
Она моргнула.
— Подожди… так ты не уезжал?
— Не так, как ты думала. Я отсутствовал четыре дня, а ты уже уехала в Парагвай к тому моменту, как я вернулся.
Её голубые глаза расширились. — Ты не собираешься покидать Мэдиган?
— Нет. — Я покачал головой. — Совсем наоборот. И ты должна знать, что я буду там, ждать тебя, если ты всё ещё хочешь меня.
— Если я всё ещё… — Она глубоко вдохнула. — Уэстон, ты заслуживаешь идти за своей новой мечтой. Ты ненавидишь быть в Мэдиган.
— Я ненавижу быть в Мэдиган без тебя, — поправил я. — И где-то в прошлом сезоне я понял, что у меня есть всё, о чём я мечтал в детстве. Я могу кататься по нетронутым склонам каждый день и летать на вертолётах. Лучше и быть не может. А когда я мечтаю, Каллиопа Торн, я мечтаю о тебе. Когда Саттон писала и говорила мне, что тебе грустно…
— Предательница, — пробормотала она, и щеки её вспыхнули.
Я улыбнулся. — Она искренне заботится о тебе.
— Она хочет домой, и я не знала, что ей ответить. — Она прикусила нижнюю губу. — Потому что я не могла признаться, что чувствую это уже неделями, но…
Я приблизился, оставив всего пару дюймов между нами, и слегка поднял её подбородок большим и указательным пальцами.
— Но… что?
— Но я не знала, как жить там, работать там и видеть тебя каждый день, если ты не мой. — Её глаза наполнились слезами. — И я не могла смириться с мыслью жить с твоим призраком, если бы ты ушёл. И я говорила себе, что ты никогда меня не полюбишь, и что я смогу построить будущее здесь, выстроить карьеру, которую думала хотела… но мы обе так несчастны. И нам скучно, Уэстон. Мне чертовски скучно. Ты представляешь, сколько цветов я фотографировала с каждого возможного ракурса?
— Тебе скучно? — Я поднял брови.
— Так. Много. Цветов. — Она кивнула. — И холмов, деревьев, пейзажей. Иногда попадаются животные, что удерживает меня на грани здравомыслия, но это ничто по сравнению с тем, что я делаю с тобой. Нет адреналина, нет мгновений, когда я затаиваю дыхание. И мне потребовались месяцы, чтобы понять, что это больше не моя мечта. — Она заставила себя улыбнуться. — Одиннадцать лет действительно могут изменить человека.
Я вспомнил ночь, когда она пришла в Мэдиган, промокшая до нитки и рыдая. — Да, могут. И чего ты хочешь, Каллиопа?
Что бы это ни было, я сделаю всё, чтобы дать ей это.
— Я хочу стать лучшим фотографом экстремальных видов спорта в Скалистых горах. — Она сказала это с такой уверенностью, что я не мог не улыбнуться. — И я хочу тебя.
— Я уже твой.
— Не говори этого, если не имеешь в виду, Уэстон. — Она ещё выше подняла подбородок. — И не говори, что раз ты пролетел полмира, это должно
