себе с отвращением на лице.
Он такой же, как я. Неуверенный в любви. Я вижу в нем только небесную, серафическую красоту. И все же кто-то в его прошлом причинил ему боль, до такой степени, что он видит только свою собственную тьму. Мы похожи. Вот почему я не могу дать ему то, что он хочет.
— Не говори так. Ты невероятный, ты...
— Ты знаешь, почему я предложил тебе это соглашение? — Он прерывает меня, его волнение растет.
— Нет.
— Я всегда хотел тебя. С того самого момента, как я увидел тебя, Элли.
Мое сердце замирает. Разбивается о землю, как осколки разбитого стекла. Острые края моего оставшегося сердца, словно кинжалы, режут мою душу. Его пронзительный взгляд не отрывается от моего и способствует моему разложению.
— Сначала это было физическое влечение. Но в ту ночь ты не была похожа ни на одну из женщин, которых я встречал. Я хотел познакомиться с тобой поближе. — Он делает шаг ко мне, подавляя меня своим ростом. — Но единственный способ заставить тебя влюбиться в меня, или добиться этого, — это заключить с тобой соглашение.
— Почему? — Мой голос дрожит, плачет, воет.
— Потому что, если бы я пригласил тебя на свидание, не играя в игру, ты бы никогда не согласилась. Мне нужна была возможность увидеть тебя снова. — Он на мгновение опускает взгляд. — Так что, если бы мы с тобой договорились, нам пришлось бы видеться, и со временем… я смог бы завоевать тебя.
В тот момент, когда я чувствую себя застрявшей в подвешенном состоянии, полностью принадлежащей тьме, начинается дождь, и буря обрушивается на нас. Несколько человек на улице убегают, спасаясь от жестокого ливня, но мы не двигаемся. Принимаем его полностью. Стихия — отражение того, что творится в наших сердцах.
— Но в первую ночь, когда мы переспали, ты убежал? А как же твои спонсоры и команда?
Сотни вопросов крутятся у меня в голове. Я всегда думала, что была для него игрой. Но он сделал игру для меня.
— Я боялся причинить тебе боль. Я потерял контроль, а со мной такого никогда не случалось. Я наконец-то почувствовал, и это напугало меня до чёртиков, — он откашливается, прежде чем его взгляд встречается с моим. — Я Аарон ЛеБо, неужели ты думаешь, что мне нужно было делать всё это, чтобы получить контракт на гонки? Конечно, СМИ преследовали меня, но в глубине души я хотел, чтобы весь мир знал, что ты моя.
Я вспоминаю слова Моники. Аарон не делает того, чего не хочет. Соглашение было ложью. Аарон сделал всё это, потому что хотел меня. Всё это время.
Он загнал себя в ловушку, желая обладать мной, но в итоге я завладела им.
— Как я и говорил тебе. Я всегда хотел тебя. Даже когда сам этого не осознавал. — Он гладит меня по щеке, приближая свой лоб к моему, ливень смывает наши грехи, наше прошлое.
Мы оба — Маскарад. Мы носим маски, скрывающие нашу истинную сущность ото всех, кроме нас самих. Я всегда знала, что нас объединяет нечто более сильное. Он — недостающая половинка моей души. Мы созданы из одной и той же сущности, и все же мы — противоположные части, дополняющие друг друга.
— Аарон… Я... — Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, но он отстраняется.
— Я знаю, как больно тебе это говорить. Я знаю, что это разорвёт тебя на части. Я знаю, что это будет значить для тебя. Что ты потеряешь контроль надо мной. Что ты принадлежишь мне. — Его глаза темнеют, и я вижу только боль. Он требует, чтобы я намеренно причинила себе боль, дала ему то, что нужно его демонам. Уничтожила себя, чтобы спасти нас. Жертва. — Вот почему это лучшее доказательство. — Его взгляд впивается в мой, пытаясь заставить меня прижаться к нему. — Я борюсь за тебя. Но теперь твоя очередь бороться за меня.
Вопреки всему, Аарон боролся со своими демонами ради меня. Он всегда был рядом. Спасал меня. Давал мне то, чего я жажду. И теперь я нужна ему, чтобы спасти его. Я бы хотела сказать это. Я хочу. Но не могу. Ущерб, который он может мне причинить, равен моей любви к нему. Это так же сильно, как гнев богов. Однажды он отвернулся от меня, оставив бездушным призраком. Если я признаюсь ему в любви, это будет означать, что я порабощаю себя. Из моих глаз текут слёзы, мне больно, но я не могу произнести эти слова. Я сломлена, я знаю это. Но мои страхи овладевают мной, парализуют меня.
— Мы можем не торопиться?
Я умоляю, зная, что мы никогда не умели действовать медленно. С нами всегда было «всё или ничего».
— Нет, этого недостаточно, Элли.
И вот так я создала наш апокалипсис. Начало нашего конца. Когда он поворачивается ко мне спиной и уходит, я чувствую, что тону всё глубже, пока не достигаю конца беспросветной зоны. Я остаюсь стоиком, во власти хаоса.
— Я не могу оставить тебя здесь одну. Я провожу тебя до твоего отеля.
Он отворачивается, и я киваю, не в силах говорить.
Мы молча идём, пока не доходим до двери, которая символизирует конец. Буря стихает, я чувствую пустоту. Ничто. Мы неловко стоим здесь, зная, что каждая секунда молчания отдаляет нас друг от друга на многие километры. Наша история, все месяцы, что я знала его, прокручиваются в моей голове, страсть и разбитые сердца, от конца к началу.
— Я не хочу тебя терять, — шепчу я, не глядя ни на кого, пытаясь переплести свои пальцы с его.
— Прощай, Элли.
Он отпускает мою руку и исчезает, как сон, а я остаюсь наедине со своим адом.
Закрыв дверь, я плачу. Выплакиваю своё сердце, но всех слёз, пролитых из-за этих слов, недостаточно, чтобы стереть память о нём. Я падаю, моя боль сокрушает меня, уничтожает. Что я сделала? Я чертовски сильно люблю его, почему я не могу сказать это? Он был тем самым для меня.
Единственным.
Я думала, что это Аарон был обречён на ад. Но это была я.
Это я разрушила нас.
Он боролся со своей тьмой ради меня, но я позволила своей поглотить меня.
Это он.
Взгляд его глаз, бесстрашный и полный отчаяния. Сильный и уязвимый. Красивый и сломленный.
Одинокий Волк. Наполовину человек, наполовину зверь.
Между тьмой и светом его брови нахмурены, как будто он ведёт вечную войну. Чёрная масляная краска на заднем плане изображает его демонов, а он разбрызгивает красную краску страсти.
Оранжевый
