двигаюсь к столу. Отодвигаю стул и сжимаюсь от боли. Всю ночь тянуло поясницу, а сейчас так вступило, что я чуть не родила.
Может, ложные схватки?
— Зачем ты отпустила Евгению? — не замечая моего состояния, выговаривает муж, выкладывая на тарелку яичницу с беконом. — Как я должен ехать на работу, зная, что ты дома одна?
Боль отступает.
— Отпустила, потому что Петра сегодня нужно отвезти к врачу.
— Его мог отвезти наш водитель, — упрямится Кайсынов.
— Я не одна, у ворот полно охраны, — отодвигая стул, сажусь за стол.
— Они далеко от дома.
— Я позвоню тебе, если начну рожать, — хочу успокоить мужа, но он едва тарелку из рук не роняет.
— Ирина, давай я отвезу тебя к Леле, — ставя передо мной тарелку, просит Сергей. — Съездите вместе в клинику, проведаете Лену и малышку.
— К малышке пока никого кроме мамы не пускают, — напоминаю я.
Лене провели кесарево сечение. Малютку сразу отправили на операционный стол к кардиохирургам. Операция прошла успешно. У малышки отличная динамика, хорошие показатели, но нужно поберечь иммунитет.
Боль повторяется…
— Ой, — на выдохе тихо ойкаю и закусываю губу. Не успеваю вскочить со стула, чувствую, как промокает белье, стул подо мной. Теплая влага бежит по бедрам, капает на пол.
Я готова умереть со стыда. Наверное, умерла бы, но боль до сих пор не отпустила. Сколько там времени прошло с предыдущей схватки?
Сергей застывает над столом. Растерянно переводит взгляд с меня на лужу подо мной.
— Я не описалась, это воды отошли, — все равно почему-то сгорая со стыда, пытаюсь оправдаться. — Я в душ, — несмотря на боль, от которой на лбу выступают холодные капли пота, я бодро соскакиваю со стула.
— Стоять, — отмирает Кайсынов. — Я провожу. Сейчас вызову вертолет, — ставит перед фактом супруг.
— Я в него не сяду, — предупреждаю, но, видя упрямство и беспокойство в глазах Сергея, привожу аргумент, который действует безотказно: — Я боюсь…
Еду я в роддом всё-таки на машине скорой помощи. Я не успела одеться после душа, а машина уже стояла у ворот. Если честно, одеться я успела, а вот нанести легкий макияж Сергей не дал.
— Ира, ты у меня и так самая красивая, — отбирая косметичку, безжалостно бросает ее на трюмо.
Ладно, пожалеем сердце любимого мужчины. Сколько бы я ни уверяла, что прекрасно все успеваю, схватки нарастали, боль становилась сильнее, и он это видел. Засекал время между схватками и переживал, когда я сжималась в муках.
Несмотря на то, что роды начались раньше почти на две недели, я была спокойна, словно все восемь с половиной месяцев готовилась к этому дню.
Малышка решила прийти к нам раньше. С одной стороны, я была безумно счастлива, что скоро смогу взять ее на руки, поцеловать маленькие пальчики, с другой стороны, находясь в животе, она была в безопасности, всегда рядом с моим сердцем. Я могла чувствовать ее двадцать четыре на семь…
— Почему не вызвали скорую сразу, как начались схватки? — интересуется врач скорой помощи, осматривая меня. В ее голосе слышится претензия, что не нравится Сергею.
— Вызвали сразу, как у моей супруги отошли воды, — давит Кайсынов голосом.
— Если сразу, то родите быстро. Можем не успеть вас довезти, — сообщает она, надевая мне манжету на руку.
— Доедем, — заявляю уверенно, лишь бы мой муж не начал вызывать вертолет.
— Схватки каждые пять минут… — сообщает врач скорой помощи Надежда докторам, которые встречают меня в клинике.…
* * *
Сергей
Наблюдая с террасы, как моя трехлетняя дочь носится по лужайке со своими подружками, я ни капли не удивлен, что она родилась стремительно и раньше срока. Добавив отцу процентов двадцать седины в день своего рождения. Я даже не успел поприсутствовать на родах, пока переодевался в стерильный костюм, пытался натянуть бахилы и нацепить уродскую шапку, она уже появилась на свет. Синюшная, красная, вся сморщенная. Малюсенькая такая, что к ней страшно было прикасаться. Машуля помещалась у меня в одной руке…
Как время летит… три года прошло, а будто вчера забирал ее из роддома…
— Догони! — кричит моя дочь подружкам, убегая от них с мячом.
У Маруси шило в одном месте. Она похожа на своих братьев больше, чем я хотел бы признать. Наш день проходит под аккомпанемент битой посуды, под жалобное мяуканье кота, которого она замучила, под радостный смех и веселый визг.
Мария дает мне столько энергии, что я чувствую себя двадцатилетним пацаном. Моя любовь к сыновьям, к внукам и даже невесткам безусловна. Но моя любовь к Ирине и Маше… она другая. Бесконечная. Мне их всегда мало. Я начинаю дышать полной грудью, только когда возвращаюсь домой. Когда могу обнять их, окунуться в их энергетику. Услышать, что меня ждали.
«Папочка, я тебя люблю», — самые дорогие слова на свете.
Какие бы проблемы ни преподносила жизнь, всегда есть те, ради кого хочется сворачивать горы и делать этот мир лучше…
— Замучили они тебя? — ещё до того момента, как слышу ее голос и приближающиеся шаги, знаю, что она вернулась.
Сегодня моя жена в составе комиссии принимала студентов на первый курс в кулинарный институт, который я помог ей открыть. Ирина прекрасная мать и жена, но у неё есть мечты, для которых пришло время.
— Замучает она нас вечером, потому что пропустила дневной сон, — притянув к себе, целую в губы. Жадно, страстно, горячо… хоть и приходится прерваться, пока нас не засекла малышня. — Как в институте дела? — спрашиваю у Ирины.
— Отлично. У нас на каждом курсе перебор в двадцать процентов, — довольно произносит Ира. — Но, глядя на эту дружную девичью банду, — притворно вздыхает, когда малышки начинают визжать хором, — думаю, что нам нужно было открывать институт благородных девиц. Пойду посмотрю, что там случилось.
— Туда уже няньки несутся, оставь их, — притягиваю к себе, обнимая за талию. Целую в щеку. Ира кладет голову на мое плечо и расслабляется.
— Сергей.… - водя пальцем вокруг пуговиц на моей рубашке, негромко заводит разговор Ирина. Настораживаюсь, обычно такие просьбы добавляют мне седины, но я практически никогда не отказываю супруге. Интересно, это ее идея или с подружками что-то задумали?
— Озвучивай, — крепче прижимая к себе, сдаюсь, даже не услышав просьбу. Если это безопасно для нее и Маруси, из кожи вон вылезу, но сделаю.
— Я хочу ещё одного ребёнка, — поднимая на меня умоляющий взгляд. Если любимая женщина хочет от меня детей, кто я такой, чтобы отказать? У Арданова вон пять, мне есть к чему стремиться.
— А как же институт? — уточняю, потому что не хочу, чтобы она себя загоняла работой, домом
