те же просторные комнаты со светлыми стенами и пёстрыми коврами на полу. Установленный в коридоре кондиционер дарил прохладу большей части первого этажа. Большие окна делали пространство шире и уютнее, наполняли его светом.
Я замерла на пороге, осматриваясь вокруг и уже жалея, что поддалась эмоциями и переступила его. Нияз, словно чувствуя мои колебания, подтолкнул в спину.
В тот же миг из гостиной сбоку вышел отец.
В холле повисла продолжительная тишина, нарушаемая лишь нашим общим дыханием. Я и вовсе не дышала. Всё нутро застыло в готовности бежать из этого места прочь. И судя по тому, как замер отец, не спеша здороваться, он тоже не ждал, что Нияз будет не один. Переводил взгляд с него на меня с таким видом, словно сам не верил, что видел.
Одновременно такой, каким я его запомнила, и вместе с тем другой. Высокий, крепкий, сильный. Но на лице появилось больше морщин, да в глазах непривычная усталость. Волосы тоже заметно поседели у висков. В остальном, будто и не расставались.
— Позвонил значит, да? — процедила едва слышно сквозь зубы, полуобернувшись к мужу.
Тот повёл плечом, показывая, что услышал, и на этом всё. Впрочем, и так понятно. Опять не договорил, чтобы я не сбежала. Чтоб его осы покусали!
— Юсуф, давно не виделись, — протянул руку папе.
Тот не особо уверенно, но пожал, то и дело косясь на застывшую каменным изваянием меня, специально игнорирующую его.
Ну а чего смотреть? Чтобы в очередной раз увидеть на его лице презрение ко мне?
Спасибо, мне одного раза хватило.
— Простите, что не предупредил, что буду не один, сам не думал, — продолжал лицемерить Нияз. — Не против, если Алия с сыном посетят вашу уборную? Мы много часов на машине ехали.
Отец на его слова не сразу, но кивнул.
— Прямо и налево, — махнул рукой в нужную сторону.
Будто я могла забыть…
К сожалению, это не так.
Я помнила каждый поворот, каждую трещинку и скрип деревянных половиц. Обстановка нисколько не поменялась. Разве что обои обновились. Мебель же осталась вся та же.
Я взяла сына за руку, и, после того, как мы разулись, направилась в нужную сторону, спиной чувствуя, как лопатки жгли два пристальных взгляда.
— Где ты её нашёл? Зачем привёл сюда? — глухо спросил отец, когда я свернула за угол.
Что ответил Нияз я уже не слушала. Мне хватило этих двух вопросов, чтобы понять — я здесь нежеланный гость. И даже если он узнает правду, это уже ничего не изменит. Я не забуду, как он со мной обошёлся.
— Мам, этот дядя тоже плохой? — вдруг спросил сын.
И я невольно замедлила шаг.
— Почему ты так решил? — посмотрела него удивлённо.
— Ты грустная. И молчаливая, — заметил сын.
И я невольно улыбнулась.
— Просто я устала, хочу уже поскорее вернуться домой, — успокоила своего мальчика. — Не переживай, с мамой всё хорошо, — потрепала по тёмной макушке.
Фархат тоже улыбнулся.
— А мы когда приедем, сходим за твоим платьем, да? — воодушевился он.
— Сходим, — хмыкнула.
Признаться честно, уже и забыла об этом. Слишком много событий за короткий срок, чтобы помнить о таких мелочах. Да и заказывала я его для никаха Нияза с Азрой, а теперь оно и не особо нужно, получалось.
М-да…
— Ты вроде в туалет хотел, — напомнила сыну.
Он, как и присуще детям, легко и быстро переключился с одного на другое.
К тому моменту, как мы вернулись обратно, мужчины успели уже перейти в гостиную и усесться в кресла.
А ещё пришла мама.
Она же первая и заметила наше появление. Подняла на нас неожиданно заплаканные глаза, но сказать что-то не успела.
— Всё? — опередил её Нияз.
Я, молча, кивнула и крепче сжала ладошку сына, поймав на себе ещё и взгляд отца. Полный потрясения, боли и недоверия.
Похоже, Нияз им всё рассказал.
Внутри всё сжалось от их взглядов. Дрогнуло и пошло трещинами. Годами накопленная обида и гнев прорывались наружу. Хотелось кричать. И спросить. За что они так со мной? Но я не стала. Какой смысл? Это всё равно не изменит того, что они сделали. Не избавит от горечи обманутых ожиданий. И не вернёт упущенных лет.
Вот и отвела взгляд, крепче сжав ладошку сына.
— Мы тебя на улице подождём, — сказала для Нияза.
И уже было отвернулась, когда со стороны мамы послышался всхлип.
— Дочка… — выдохнула она едва слышно.
Я против воли замерла, так и не сделав спасительный шаг. Тело как парализовало. Пальцы сжимающие ладошку сына одеревенели.
Так давно я не слышала из её уст этого слова. Словно и не ко мне обращалась.
— Дочка, — повторила жалобно.
А через миг я пожалела, что не ушла, или хотя бы не зажмурилась. Мама поднялась с кресла, а затем, где стояла, там и упала на колени.
Комнату огласился слаженный выдох со стороны мужчин. Но мама не обратила на него никакого внимания. Смотрела исключительно на меня.
— Прости нас, дочка, прости! — принялась причитать, завывая в голос. — Мы так виноваты. Аллах свидетель, мы не хотели.
Ну да, не хотели, просто выгнали свою дочь на улицу, не став слушать.
Слова крутились на языке, но сказать их вслух не получилось. Горло вязкий ком перекрыл. На глаза слёзы набежали. Неожиданно и самой захотелось упасть рядом с ней и тоже заголосить. Чудом удержалась на ногах, не иначе. Да и то благодаря всё тому же Фархату, который от неожиданности вцепился в мою ногу, не зная, что делать и как себя вести в этой ситуации.
Бедный сынок, за последние несколько дней у него потрясений случилось больше, чем за все пять лет.
— Мам?.. — позвал он меня растерянно.
— Всё хорошо, малыш, — улыбнулась я ему натянуто.
Хотя на хорошее происходящее совсем не тянуло.
Мама продолжала причитать, отец — смотреть перед собой невидящим взглядом и тяжело дышать. Они будто враз постарели оба. А потом я и вовсе растеряла все мысли.
Папа поднялся с кресла и тоже встал передо мной на колени. И если от мамы такого ещё можно было ожидать в силу её более мягкого и уступчивого характера, то от него…
— Прости, дочка. Мы виноваты, — ударил он лбом о пол.
И я окончательно впала в ступор.
Покосилась на Нияза, но он на меня тоже больше не смотрел, хмуро разглядывая свои руки.
Я же подумала, что если сейчас ещё и он вот так упадёт…
Не придумала ничего лучше, чем развернуться и уйти. Сзади пискнул отодвинутый мной Фархат, но я едва соображала, если честно. Двигалась вперёд, не
