– Да. Я должна принять гостя как положено. Чтобы тебе понравилось, и ты захотел здесь остаться!
– Думаешь, надо?
Девочка уперла руки в бока и внимательно наблюдала, как я снимаю ботинки.
– Ага. Носки свои сам постираешь? Или может, кинем их в стиралку вместе с рубашкой?
– А с чего ты взяла, что их тоже нужно стирать?
Похоже, ребенку дай волю – она меня всего разденет и отправит хлоркой отмываться… А я, вроде бы, не так уж сильно и вонял… Да и вообще: никто еще никогда не жаловался на мои ароматы. Стеснялись, что ли? А устами ребенка до меня истина добралась?
– Мама говорила, что мужчины нам в доме не нужны. От них только грязные носки и пустые кастрюли! Вот, мы тебе все постираем, покормим, посуду вымоем… И мама не скажет, что нужно тебя выгонять!
– Слушай… С рубашкой, наверное, не нужно… я так, руками, сам… Ладно?
– О, а это галстук, да? Можно мне потрогать?
Агата подхватила шелковую ленту, выпавшую из кармана пиджака, внимательно рассмотрела… Тут же повязала себе на пояс.
– Уже можно. Да. А ты всегда такая?
– Какая?
– Непосредственная?
– Не. Мама говорит, что я стеснительная очень. И веду себя как бука-бяка. Но ты же мой папа, с тобой можно расслабиться, верно?
Еще раз пять услышу это обращение – и привыкну. И реально поверю, что нечаянно стал отцом…
Неужели и здесь брателло постарался, а мне ничего не сказал? Тогда я не папа, а дядя, выходит? Только как это сказать малышке с такими счастливыми глазами?!
Расплачется еще… А что делать, когда плачут дети, я совершенно не знаю…
– Да. Ты можешь быть со мной сама собой. Стесняться не надо.
– Отлично. Тогда пойдем, будем маме готовить праздничный обед! В честь нашего соединения!
– Ты так уверена?
Она молча указала пальцем на пятна кофе на рубашке… Намекнула, что нужно ее снимать.
Подчинился.
Встрял я конкретно. По самые уши встрял.
Еще ни разу не приходилось так беспрекословно подчиняться ни одной женщине… А эта мелкая просто взяла в оборот!
– Все, иди умывайся, а потом будем чистить картошку.
Квартирка – небольшая, но какая-то очень уютная, дышала тишиной, уютом и покоем. И даже грохот, с которым Агата запускала стиралку, впечатление не портил.
– А картошка – это обязательно?
Не успел осмотреться на кухне, как уже оказался наряженным в какой-то нелепый фартук с рюшечками, в руках держал нож и миску с картофелем.
– Да. Я очень хочу жареную сделать. Мама ее любит.
– Может, доставку закажем? Это быстрее и надежнее… Картофель фри – отличная вещь…
– Нет! В доставке не такая! И я это… хочу…
– Что? – Никогда еще не задавал вопросы с такой надеждой.
Я не умею чистить картофель, черт его дери! Но не признаваться же в этом маленькой девочке? Это ведь совсем позорище…
– Хочу показать маме, что мы с тобой будем ей очень полезными!
Я бы показал ее маме все совсем наоборот… Чтобы она выгнала меня отсюда, можно даже спустить с лестницы… И чтобы сама бежала подавать заявление на развод!
Но Агата вдруг подошла, обняла меня за пояс, уткнувшись маленьким личиком в мой живот – прямо в мордочку какого-то нарисованного там кота…
И язык не повернулся, чтобы спорить.
– Слушай, а ты уверен, что так и должно быть? – Что-то смутило девочку в моем картофеле…
– А что не так?
– Почему она такая квадратная? И обрезки… у мамы они не такие толстые…
– Так это же особенный способ чистки! Мужской!
Пот стекал ручьем от усилий.
Нос чесался от дыма: Агата еще и блины развела. И теперь опытным способом выясняла, на каком этапе горения нужно их снимать со сковородки…
Но кто я такой, чтобы лезть с советами? Не факт, что смогу сделать лучше…
– Не поняла. А что здесь такое происходит?!
О. Спасение пришло, откуда не ждали.
– Привет, Фаина. Очень рад тебя видеть снова!
Глава 4
Охренительно!
Великолепно просто!
Дайте пять, и можно не заворачивать!
– Агата?
Дочка сосредоточилась на чем-то горящем. Нашла, блин, способ спрятаться!
– Мамочка, мы тебе готовим праздничный ужин!
– Отлично. Я просто в восторге, дочь!
Пришлось разводить руками сажу и копоть, летающие по кухне, чтобы пробраться к плите…
– Ты хотя бы цела?
– Я слежу за ней, все в порядке!
Отрапортовал он, твою мать!
– А ты – что, вообще, такое?! – Передо мной стояло загадочное существо. В лохматых тапках, с голым торсом, наряженным в цветастый передник, и с ножом наперевес…
– Я – твой муж, разве не помнишь?
Окно никак не распахивалось: в нем заело щеколду.
– Давай, помогу? – Меня оттолкнули в сторону, за щеколду дернули, створки открылись… – Эй, ты куда? Лететь хочешь?!
– Никуда я не падала! Убери от меня руки!
– Я просто обязан был тебя спасти, дорогая Фаечка! Ты же у нас – не Мэри Поппинс, верно?
– Ты тут еще и шутишь? Совсем края попутал, эй?!
– Мам, а почему ты так его зовешь? Это же Максим, он мой папа! Ты разве не помнишь?
Агату что-то смутило.
Наверное, то, что я замолчала и забыла все слова и вопросы… Залюбовалась своим отражением в глазах мужчины…
– С чего ты взяла, что это твой папа, доченька? Ты только на него посмотри! Это же Карлсон какой-то, а не отец!
– Ну, его же Максим зовут, верно? А я – Максимовна. И я еще паспорт посмотрела у него: такая же фамилия, как у меня.
– Что ты сделала? – Мы с Максом оба повернулись в сторону дочери. И спросили хором.
– Проверила паспорт. А как вы думали, я оставлю в доме постороннего мужчину?
Она еще и подбоченилась, ты посмотри!
– Дочь. Когда я учила тебя быть взрослой и самостоятельной, я не совсем это имела в виду…
– Ну, извини, мам, какая уж получилась….
За ее спиной подозрительно
