Ты что творишь?! – Звучать должно было так. Но получилась каша вместо слов.
Эта зараза меня за язык укусила! Больно!
– Мама, ты что, правда укусила его?!
Тут еще и Агата, что ли?!
– Принеси воды! – Рыкнул слишком сильно. Девочка этого не заслужила. С усилием, через боль, добавил: – Пожалуйста.
– Мам. У него кровь…
Агата не спешила за водой. Она внимательно изучала меня. Без всякого страха…
– И у тебя кровь на губах… Вы что, вампиры, да? – Глаза девчонки расширялись до размера чайных блюдечек! – Ура! Ура! Я знала, что мы – необычные! Мы теперь все вампиры, да, мам?!
Агата прыгала от радости, я щупал язык, пытаясь понять, как сильно он пострадал…
– Что ты здесь делаешь, дочь? Ты подсматривала за нами?
Фаине на меня было откровенно пофигу. Даже не глянула в мою сторону! И не пожалела ни капельки…
– Конечно. Я сделала фото! Как вы целовались!
– Не поняла… Что ты сделала?
Глаза Фаины закатывались. Куда-то. Все выше и выше.
Казалось, они там себе уже прорыли новый тоннель в черепе…
– Фото. На память. Можно, я выложу это на своей странице?
Сдавалось мне, что она издевается над матерью. Или над нами обоими…
Но делала это с таким невинным видом, что фиг прикопаешься…
– Какое фото, Агата? Что ты творишь, что с тобой случилось, ребенок?
Фаина упала на колени перед ней, схватила за маленькие ладошки, притянула лицом к себе.
– Мам, ты чего? Я же пошутила! Я знаю, что поцелуи нельзя выкладывать: их удалят, а мою страницу просто забанят!
– Но ты подглядывала? Разве не знаешь, что так нельзя?
– Знаю. Но как я могла это пропустить? – Девочка загрустила. Бровки нахмурила… – Я же никогда не видела, как вы с папой целуетесь! Хотела фотографию на память. Мы ее потом распечатаем и повесим на стену!
– Нет! Убери телефон, пожалуйста. Отключи его! И неделю не включай!
– А вампира лечить будем?
– Ты посмотри на нее! Как горох об стену! – Фаина поднялась с колен, почему-то обращаясь ко мне с жалобой.
– Ну… Человек в стрессе… Она растеряна и не знает, как реагировать на все…
– Ты шепелявишь. Я тебя так сильно приложила, что ли?
Внезапно на ее лице проступило нечто, похожее на сочувствие… И… на жалость?
– Ты знаешь, как лечат травмы языка? Мамуль? Или у него и так все должно зажить?
Искорка чего-то доброго между нами с Фаиной тут же испарилась – ее опять спугнула Агата.
– Нет. Собираемся.
– Куда? Зачем?
– Поедем зашивать ему раны на языке.
– Что? Как? Прямо зашивать?! – Детеныш не испугался. Он был рад еще больше!
– Тебя тоже доктору покажем. Попросим, чтобы рот заштопал.
– Нет! Не надо! Я же не смогу ни есть, ни пить!
Язык распухал, кажется. Я с трудом его поворачивал во рту… Только помычал: в знак протеста, что детей так пугать нельзя! Это же травма психическая на всю жизнь!
Но меня никто не понял, не пожалел и не услышал…
Фаина носилась по квартире, что-то собирая. Агата бегала вслед за ней, уговаривая:
– Мам, ну, давай, хотя бы только наполовинку? Я же не смогу с друзьями общаться, а для детей это важно, ты сама говорила!
Забрел на кухню, набрал в рот холодной воды… Пополоскал – чутка стало лучше.
– Где твоя одежда? Почему ты голый ходишь по моей квартире? Куда дел рубашку и все остальное?!
– Как настоящая жена… Пилишь уже… – Не факт, что она разобрала мои слова. Но недовольно поморщилась.
– Мам, я ее положила в стирку. И пятна побрызгала средством – все, как ты меня учила.
– Понятно.
Фаина горько глянула на машинку, на которой оставалось время – больше часа… На меня посмотрела…
– Пойдем. Сейчас придумаем что-нибудь…
Сейчас она тут была главной. Я бы, может, и попытался поспорить – да без толку. Меня все равно никто бы не послушал.
– Папа, а ты мычишь прикольно… Покажи мне язык, ладно? Интересно, как он выглядит…
– Агата, оставь в покое человека. Не видишь, ему больно? – Фаина что-то мне протянула. Нечто… Очень странно и стремное… – Надевай. Нам срочно нужно в больницу. А в этом переднике и тапочках тебя пустят только в дурдом!
– Я его отвлекаю от боли. Все, как ты меня учила! Ой, мама! Ты хочешь нарядить его в ЭТО?!
Стоп.
Стоп-стоп-стоп!
Чему она так поразилась?
– Нет! Я это не надену!
На огромной, безразмерной и бесформенной футболке резвились две кошечки – розовые, в стразах и бантиках.
– Придется. У меня ничего больше нет, чтобы налезло на тебя. Могу предложить дождевик…
Господи.
Я ведь просто хотел развестись! Развестись с женщиной, которую никогда в жизни не видел!
– Или поедешь голым?
Пожал плечами.
В принципе, я себя не стесняюсь. И не зря же занимаюсь в спортзале: видимо, я всю жизнь готовился как раз к такому случаю! Хотел раздеться и щеголять своим торсом при всех!
– Нет. Не поедешь. У нас маленький городок. Не хочу позориться.
Фаина решила все. За всех. Мне вручила девчачью футболку, Агате вручила джинсовый комбез и отправила переодеваться… Сама на секунду спряталась, а вышла… в рубахе с черепами и штанах, увешанных металлическими заклепками…
– Я тоже хочу быть нарядным…
– Вот когда язык свой в порядок приведешь, тогда и будешь выпендриваться, понял? А сейчас – веди себя послушным паинькой.
Шикарная компания.
Я с розовыми кошечками, Фаина – в образе рокера и с синими волосами, и только один ребенок – нормальный.
– Мам, стой! Я сейчас тетю Клаву попрошу, чтобы она нас сфоткала!
Мы не успели даже вякнуть, а Агата уже скакала к бабульке на лавочке и вручала ей свой телефон.
– Я же сказала: выключи и не трогай его больше! Почему не слушаешься?!
– А это не мой! Это папа забыл в пиджаке, а я его захватила!
Секунда – и я владелец шикарной картины. Ради нее только стоило ехать сюда… Чисто поржать, как сказала бы Галюня…
Недолго думая, скинул ей фотографию.
«Супер!»
«Берем! То, что надо!»
От нее сыпались бесчисленные смайлики и поднятые
