самые необходимые вещи, слушаю, как Руслан возится на кухне, но я уверена, что изучает меня по обстановке. Сама невольно оглядываюсь, пытаясь представить, что он подумает. Рюшечки, бантики, ленточки. Совершенно девчачья квартира с небольшим творческим беспорядком. Повсюду книги. На окнах плотные шторы темно-синего оттенка, на стенах рисунки сюжетов моих книг. На полу мягкий ковер, чтобы ногам было тепло, по краям стен светодиодная лента.
Наконец, чемодан собран, я выхожу из комнаты, заставая Руслана в прихожей возле книжного шкафа. В руках у него мой же роман, только другого жанра. Я вижу название и тут же тяну руку, чтобы отобрать.
— А что такое?
— Это не для мужчин.
— А может, я чему новому научусь, — открывает он роман «В плену дракона». Я тут же выдергиваю роман из его руку и ставлю обратно на полку ко всей серии пленных.
— Уверена, опыта у вас побольше, чем у моих героев. Мы едем?
— Да, одевайтесь, я только в туалет зайду.
Он, конечно, умудряется не только зайти в туалет, но и заглянуть в мою комнату и своровать мою книгу. Пусть и делает это довольно ловко. Но когда мы выходим из подъезда, я вижу кусочек обложки, торчащей из внутреннего кармана его пиджака. Он ставит чемодан в багажник, открывает мне двери и внимательно следит, как я сажусь в его машину, чтобы потом сделать то же самое.
Мы недолго едем по городу. Вернее не так, мы выезжаем на проезжую часть, разворачиваемся и заезжаем во двор того самого ненавистного дома, что перекрыл мне прекрасный вид из окна. Высокий дом, наверное, вид открывается на весь город. Урбанистический рай.
— На каком вы этаже, — не могу не спросить. Почему — то мне кажется, что именно его я вижу почти каждый вечер тренирующегося на самом вверху.
— На последнем. Там окна в пол и потолки три метра. Хотите посмотреть?
Очень хочу.
— Нет, нет, я тут подожду, если можно, — отворачиваюсь, всем своим видом показывая до какой глубины души я обижена. Он ничего не сделал, но он живет в доме моей мечты. В квартире, которую я никогда не смогу себе позволить.
Глава 9. Алина
— Я подумал, что ты любишь кофе, — залезает он в машину, тут же распространяя потрясающий аромат кофе из кофейни. Кофейня, в которую очевидно мы долгое время ходили оба, но никогда друг друга не замечали. — Алина.
— Мы на «ты» вроде не переходили.
— Так, я сейчас не понял, а что за агрессия.
— А как мне не быть агрессивной, если ваш дома загородил мой вид из окна! Я, между прочим, ловила там вдохновение, наслаждалась.
Этот придурок еще и смеется. Нажимаю на ручку двери, чтобы выйти и пойти в свою квартиру без вида, но Руслан резко дергает рукой, не давая мне отцепить ремень. Случайно задевая бедро.
— Не прикасайтесь ко мне.
— Да не трогаю я вас! — рявкает он. — Выкину это кофе нахрен.
— Не надо, — тянусь за стаканом в подставке и забираю себе один. Второй Руслан зло ставит между сидениями в подстаканник. — Вы не сказали, что живете напротив меня.
— Не было повода это обсуждать. Я не виноват, что дом загородил вам вид. В Питере это нормальная практика. В любом случае если вам захочется словить дзен или просто полюбоваться городом, то двери моей квартиры всегда для вас открыты.
— Спасибо конечно, но я обойдусь.
— Конечно, — усмехается он и заводит машину, почти сразу стартуя с места. Первые пол часа мы просто молчим. Мне еще надо привыкнуть находится в столь тесном пространстве с мужчиной, а ему, очевидно, справится со своей обидой. И все бы ничего, но эти песни, что он слушает и периодически подпевает, вгоняя в краску.
И пусть этой ночью мы сгорим в аду. Просто, там, в раю — нас не поймут.
Ты сегодня крайне озабочена, я, я, а я — А я, пойду на поводу. Пойду, и возьму — и будет поздно говорить:
"Я не хочу". А если ты готовишь штурм, — сопротивление при захвате не окажу.
Ты так не предсказуема, что каждый твой шторм для меня, как в первый раз.
И если бы ты, была бы полицай — я бы тебя ай-я-я-я-я-яй!
И если на допросе будешь не пристойна, то и допроса начинать не стоило.
Просто — оформите мне нападение на сотрудника, при исполнении…
Но, несмотря на слова и смысл я вслушиваюсь. В особенности в голос Руслана, который очевидно знает текст наизусть.
— Расскажите про свой сложный брак?
Настроение тут же падает, а я сразу отворачиваюсь к окну, смотря на то, как проносятся за окном деревья. Точно так же они проносились, когда меня без документов смогли посадить в поезд. Я даже не знала, куда он идет.
— Нет. Это отношения к делу не имеет.
— А зачем вы следите за криминальной хроникой?
— Ловлю вдохновение. Думаю вот может написать про убийство одного бесстыжего детектива.
— Так, так. А кто его убьет?
— Конечно же, черная вдова. Он будет подозревать ее, влюбится, а потом умрет?
— Да, — смотрю прямо, чувствую на себе тяжёлый взгляд.
— А он с ней переспать успеет?
— А что, без секса никак?
— Ну, какая смерть без секса? Тем более со столь красивой женщиной. Она красивая же?
— Пожалуй, — поджимаю губы в улыбке и понимаю, что больше не могу сдерживаться. Мы смеёмся, и это максимально разряжает обстановку. — Хотя ваша Светлана гораздо эффектнее.
— Согласен. Но порой елка гораздо красивее без всякой мишуры. О, расскажу про мишуру. У нас было много денег, но так вышло, что отец не позволял расточительство. Собственно, сам новый год был под запретом. Мы с братьями украли у бедняков елку с мишурой, уже хотели уходить, но нас застукали. И, вместо того чтобы отдать отцу на растерзание, предложили справлять Новый год с ними. Это был мой лучший новый год. Я тогда узнал, что такое настоящая семья.
Я смотрю на профиль Руслана, почти наяву вижу малыша, которому не дают справить новый год. Понятно, зачем он это делает, располагает к себе. И это работает. Мне уже почти хочется погладить его по голове и устроить ему праздник. — А у вас какая была семья
Моя семья… Мама, которую я последний раз видела, когда она просила прощения передо мной на коленях. Отца, строго дающего инструкции. Родственников, что почему — то решили, что я решение всех их проблем.
— У нас простая семья. Мама домохозяйка, отец прораб на стройке.
— Видитесь?
— Конечно, я постоянно к
