светом галогеновых ламп, стоял массажный стол, а рядом с ним, спиной ко мне, возвышалась фигура в белом кителе.
Марк.
Мой голод мгновенно мутировал. Из примитивного желания съесть батон хлеба он превратился в нечто острое, обжигающее и совершенно неконтролируемое. Пульс, и так не знавший покоя, пустился в галоп.
— Полина Юрьевна, вы пунктуальны, — произнёс Марк, не оборачиваясь. Его голос, этот низкий, вибрирующий баритон, прошёл сквозь меня как электрический разряд, заставив волоски на руках встать дыбом. — Мои ребята задерживаются на вахте, так что я решил стать вашим первым... подопытным. Чисто в целях проверки квалификации.
Он положил на край стола свою медицинскую карту. Я подошла, стараясь, чтобы мои шаги не выдавали дрожи в коленях. Пальцы коснулись плотной бумаги, и я уставилась в строчки, но буквы прыгали перед глазами. «Остеохондроз поясничного отдела… Последствие застарелой травмы… Повышенный тонус трапециевидных мышц…»
— Ложитесь, офицер, — мой голос прозвучал неожиданно хрипло. — Посмотрим, насколько всё запущено.
Марк молча снял китель, а затем — рубашку.
О боже!
Время в кабинете замерло. Я едва дышала, наблюдая, как перекатываются мышцы мужчины под загорелой кожей. Лишь когда Марк лёг на живот, уткнувшись лицом в специальный вырез, я вспомнила, что людям свойственно дышать, и приблизилась на ватных ногах.
Перед моим взором расстилалась ошеломительно, преступно сексуальная спина. Широкие плечи, плавно переходящие в мощный рельеф лопаток, длинные жгуты мышц вдоль позвоночника, смуглая кожа, по которой скользил свет… Это была не спина моряка. Это была карта неизведанного материка, который я, как опытный картограф, должна была исследовать.
Я капнула на ладонь масло для массажа, согревая его, и сделала первый шаг. Когда мои руки впервые легли на его горячую кожу в районе поясницы, меня будто током прошило. Под пальцами перекатывалась живая, плотная сила. Марк едва заметно вздрогнул, и этот короткий импульс прострелил меня насквозь.
Каждое моё движение превращалось в прелюдию, о которой я даже не мечтала, но которой жаждала каждая клетка моего тела. Я медленно вела ладонями вверх, разминая узлы напряжения, и чувствовала, как в моём теле рождается перчёный жар, по сравнению с которым полуденное солнце на палубе — просто лёгкий ветерок. Это был огонь, не знающий границ и правил.
Запах… Боже, этот запах. От Марка пахло не просто морским бризом и цитрусом, как утром. Теперь, в разогретом кабинете, к ним примешался густой, дурманящий аромат мужской кожи, чистого пота и мускуса. Этот запах действовал на меня сильнее любого вина. Я сходила с ума, чувствуя, как реальность плывёт, как разгорячённый воздух над асфальтом в тридцатиградусную жару.
В какой-то момент даже поймала себя на том, что мои движения стали слишком медленными, слишком ласкающими для профессионального медика. Я знала анатомию до мельчайшей косточки, но сейчас мои руки читали другую книгу. Книгу страсти.
И тут меня накрыло осознанием, от которого захотелось то ли рассмеяться, то ли расплакаться прямо здесь, над его потрясающим телом. Все мои планы, вся эта нелепая месть Вадиму, похудение «назло», золотые карты и изумрудные купальники — всё это было лишь ширмой. Глупой отговоркой.
Я поняла, что влюбилась в этого невыносимого, деспотичного «Титаника» ещё тогда, когда впервые увидела его фото в рекламном буклете лайнера. Месть была лишь поводом оказаться здесь. Но сейчас, касаясь разгорячённого тела, чувствуя его дыхание и этот сводящий с ума запах, осознала: как же я влипла!
Влюбилась, как девчонка. Будто в самом сопливом романе, над которыми сама когда-то подшучивала.
Марк издал низкий, едва слышный стон удовольствия, когда я нажала на точку между лопатками, и этот звук стал последней каплей. Мои внутренности скрутило сладкой истомой. Я — профессионал, врач с десятилетним стажем — стояла в пижаме с сердечками и буквально задыхалась от желания к мужчине, который ещё вчера отобрал у меня бургер.
— Полина? — не поднимая головы, глухо позвал Марк из выреза стола. — Вы остановились. Что-то не так?
«Всё не так, Марк, — подумала я, судорожно сглатывая. — Я хочу превратиться в этот стол, чтобы быть под тобой, и это явно диагноз!»
— Всё в порядке, офицер, — выдавила с трудом, заставляя руки снова двигаться. — Просто... очень глубокий мышечный зажим. Придётся поработать подольше.
Я знала одно: когда закончу этот «штрафной» массаж и отправлюсь в бассейн, мне понадобится очень, очень… Ну просто ОЧЕНЬ холодная вода. Потому что пожар, который разжёг этот мужчина, обычным плаванием было уже не потушить. Месть Вадиму? О ком это я вообще? Сейчас в моём мире существовал только один курс — и он вёл прямиком к Марку.
Глава 7
Последний пассаж вдоль позвоночника стоил мне невероятных усилий. Пальцы, привыкшие к забитым мышцам пациентов, сейчас казались чужими, деревянными и чересчур чувствительными. Когда я наконец отняла руки от обжигающей кожи Марка, в кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как гудит кондиционер и как бешено колотится моё сердце, грозя проломить грудную клетку.
— Закончили, офицер, — отрезала я, отступая на шаг и потянувшись за салфеткой с такой решительностью, будто собиралась стереть не масло с ладоней, а память о последних двадцати минутах.
Голос прозвучал сухо, почти по-канцелярски. Это была моя единственная защита. Если позволю себе хоть одну мягкую ноту, хоть один восторженный вздох, я просто рассыпаюсь прямо здесь, у ножек массажного стола. Чтобы не выдать дрожь в коленях, я оперлась бедром о край раковины, сосредоточенно оттирая руки. Запах Марка — этот густой коктейль из мускуса, разогретого масла и чистого мужского тела — заполнил мои лёгкие, не оставляя места для кислорода.
Сзади послышался шорох. Марк поднимался. Медленно, тягуче, словно пробуждающийся хищник. Я спиной чувствовала движение воздуха, когда он сел, а затем встал в полный рост. В зеркале над раковиной я мельком увидела его отражение: игра света на безупречном рельефе пресса, мощный разворот плеч, полоска тёмных волос, уходящая под пояс брюк…
Я резко отвернулась, уставившись на шкаф с медикаментами. Смотреть на совершенство мужского тела было физически больно. Каждая линия кричала о силе и природной грации, которую невозможно достичь одними тренировками — с этим нужно родиться.
В памяти некстати всплыл Вадим. Мой бывший «эстет», который даже в спальне умудрялся втягивать живот и критически осматривать себя в зеркале, прежде чем выключить свет. Вадим, чьё тело всегда казалось мне каким-то… пластиковым, лишённым первобытной искры.
Жених мог часами рассуждать о «чистоте линий» и «лишних объёмах», придирчиво рассматривая меня, но сам не сделал ни единого отжимания. Разумеется, он не обладал естественной мощью,
