волевые, сейчас изогнутые в едва заметной, почти дразнящей усмешке. Мой внутренний голос (тот самый, что обычно советует купить вторую порцию тирамису) проорал: «Соглашайся скорее! Это же эксклюзивный доступ к телу... то есть к бассейну!»
Воображение тут же нарисовало, как Марк демонстрирует мне свой несомненно потрясающий пресс. По правде говоря, предложение было более чем заманчивым, даже если вкупе с бассейном не идёт полуобнажённый мужчина, ведь все бассейны на лайнере напоминали водопой во время великой суши. Мне так и не удалось обновить свой новый купальник, поскольку пробиться к воде не представлялось возможным.
— Идёт, — я протянула руку для рукопожатия. — Но учтите, Марк. Я медик старой закалки, нежных поглаживаний не ждите. Если я работаю, то… работаю в полную силу!
Он крепко сжал мою ладонь. Его рука была горячей и сухой, а хватка — такой уверенной, что у меня на мгновение перехватило дыхание.
— На это и рассчитываю, Полина, — тихо сказал Марк, не отпуская мою руку, другой из кармана достал пропуск и протянул мне. — Можете осмотреть бассейн прямо сейчас. Заодно и позавтракать в столовой для офицеров. Нормально позавтракать, а не тем, чем вас кормят на марафоне, или вредными бургерами. Силы вам понадобятся.
Я уходила с мостика, едва не танцуя. Спускаясь по лестнице, я чувствовала, как колючая обида, что грызла меня весь вечер, медленно тает под ласковым утренним солнцем. А ведь я почти была готова проклясть этого сухаря в кителе до десятого колена!
«Очередной Вадим», — мучилась ночью.
Ворочалась и представляла, как Марк следит за мной и педантично вносит в свой блокнотик все мои «прегрешения» против диеты. Я уже проходила этот сценарий: высокомерное попрёки, контроль над каждой калорией и вечное «Поля, ты же врач, посмотри на свои бока».
Я ждала, что Марк начнёт меня «дрессировать», как непослушного пуделя. Но он... удивил.
Он отобрал у меня еду потому, что искренне считал бургер дрянью, а потом — вместо того чтобы читать лекции о вреде холестерина — отправил меня туда, где кормят нормально. Туда, где ценят мои навыки, а не индекс массы тела.
«Нормально позавтракать, — мечтательно повторила про себя. — Марк беспокоится о моих силах, а не о моих складках на талии!»
В груди стало горячо-горячо. Я почувствовала прилив такой дикой, почти детской радости, что захотелось обнять первого встречного матроса. Но вместо этого решительно сжала в кулаке офицерский пропуск и направилась на «разведку».
Первым делом надо будет проверить, есть ли в бассейне для персонала зеркала, и сделать фото для соцсети. Мой изумрудный купальник заслуживает того, чтобы его увидел кто-то, кроме чемодана.
Глава 5
До столовой для офицеров оставалось всего два пролёта и один коридор, когда из-за угла, как чёрт из табакерки, выскочила Анжела. На ней был розовый неон, литры энтузиазма и кроссовки, которые, кажется, сами просились в бой.
— Полина! — взвизгнула она так радостно, что у меня что-то звякнуло в ухе. — Какая молодец! Сама, без напоминаний, в шесть утра на пробежку? Девочки, посмотрите на этот боевой настрой!
Я замерла, прижимая к боку заветный офицерский пропуск, как украденный бриллиант. Сказать правду? Сказать, что я иду не сжигать калории, а поглощать их в компании суровых офицеров?
— Я... э-э... — выдавила, чувствуя, как за моей спиной выстраиваются ещё три «пушинки» из нашей группы, глядя на меня с ледяным презрением и капелькой зависти.
— Не трать силы на разговоры! — Анжела похлопала меня по плечу. — Дышим носом, выдыхаем ртом! Бежим до носа корабля и обратно пять раз! Вперёд, чемпионка!
И мы побежали.
Знаете, что такое бег для женщины весом в сто десять килограммов? Это когда твой организм впадает в панику и начинает судорожно соображать, за что его так ненавидят. Мои колени запели скорбный псалом, а грудь в спортивном топе устроила собственное независимое восстание.
«Бассейн... — шептала я себе на каждом шаге, когда подошвы впечатывались в палубу с грацией асфальтоукладчика. — Там будет прохладная вода. Там не нужно будет имитировать грацию лани. Там я буду просто... плавать».
Анжела бежала рядом, умудряясь при этом вещать о пользе раннего кардио для лимфодренажа.
— Посмотрите на Полину! — кричала она остальным. — Видите этот румянец? Это выходят токсины! Это выходит старая жизнь!
«Это выходит моя душа, Анжела», — мрачно подумала я, вытирая пот, который застилал глаза.
У меня не хватило смелости признаться, что я здесь случайно. Когда на тебя смотрят как на символ воли, ты либо бежишь, либо тонешь в позоре. Я выбрала бег.
К концу четвёртого круга я уже не чувствовала ног, а лишь только ритмичное «бум-бум-бум» в висках и дикий, первобытный голод. Завтрак в офицерской столовой накрылся медным тазом — время вышло, пора было идти на «инспекцию» к матросам.
— Потрясающе! — Анжела остановилась, даже не запыхавшись. — Полина, я в тебя верила! Завтра жду здесь же, только на пять минут раньше.
Я выдавила из себя подобие улыбки, которое больше походило на предсмертный оскал, и, едва передвигая ходули, которые раньше назывались ногами, поплелась к лифту.
Ничего. Пусть я сейчас похожа на загнанную лошадь в пижамке с сердечками, зато в кармане греет пластиковая карта Марка. И как только я закончу со спинами его экипажа, то устрою себе такой заплыв, что даже русалки обзавидуются.
Главное — доползти до воды раньше, чем я упаду в голодный обморок прямо на пороге медпункта. Марк хотел «работу на полную силу»? Он её получит. Но за это он мне задолжал как минимум час массажа стоп!.. А может, и не только стоп.
Глава 6
Голод — это не просто пустота в желудке. Это состояние души, когда мир вокруг обесцвечивается, а запахи становятся твоими личными демонами. После обеденного «пиршества», состоявшего из миски водянистого супа с морской капустой — без единой калории, зато с отчётливым привкусом безысходности, — я брела по коридору лайнера, чувствуя себя призрачной тенью. Мой организм, кажется, уже начал переваривать остатки совести, оставшиеся после того, как утром я обманула Анжелу.
Пижама с сердечками, которую я так и не успела сменить, липла к телу, а ноги, превратившиеся в две неповоротливые колонны после марафонского забега, ныли в такт биению сердца. Мысль о бассейне была единственным маяком в этом тумане истощения.
— Бассейн… прохлада… хлорка… — шептала я как мантру, толкая тяжёлую дверь массажного кабинета при медпункте.
Я ожидала увидеть там очередь из хмурых матросов с сорванными спинами, пропахших мазутом и дешёвым табаком. Но кабинет был пуст. Почти. В центре, залитый мягким
