я уже готова была вцепиться в Вольфганга, требуя вернуть мне телефон. Не знать, что происходило, не имея возможности получить хоть какое-то объяснение — было хуже всего. Но я молчала, потому что понимала: сейчас Гейл нуждается в моей поддержке больше всего.
Я надеялась, что мы хотя бы доберемся до моего дома, но, проехав через двадцать минут, я поняла, что мы выехали за город и едем в сторону аэропорта. Тогда я поняла: случилось что-то страшное.
Когда мой отец умер, я была в спа. Я, наконец, выбралась туда после долгого перерыва. Я оставила телефон в сумке, наслаждаясь моментом. И только через час, когда я вышла оттуда, вся такая обновлённая, я включила телефон и увидела сотни сообщений. По пути домой на экранах рекламных щитов я увидела новость о его смерти, а потом услышала это по радио. Я кричала, не понимая, что происходит, и чувствовала, как накатывает чувство вины. Когда я добралась до больницы, я умоляла сказать, что это ошибка. Но нет, это было правдой. Мой отец ушёл, а я была последней, кто об этом узнал.
Наверное, именно поэтому они забрали наши телефоны и выключили радио.
— Сэр, мадам, вам нужно выйти, — произнёс Вольфганг, и только тогда я поняла, что мы уже в аэропорту. Он стоял снаружи, держа двери открытыми.
Холодный воздух не задел ни меня, ни Гейла. Я попыталась вырвать руку, чтобы выйти, но он не отпустил меня. Я немного повисла на двери.
— Гейл, ты не сможешь скрыться от этого, — сказала я.
Я знала, как он себя чувствует. Я сама через это проходила. Но мир всегда находит способ заставить тебя столкнуться с правдой.
Он вздохнул, ничего не сказав, и последовал за мной.
Ещё один странный момент: они просто оставили машину посреди аэропорта.
Когда мы вошли внутрь, они даже не обратили на это внимания, сразу направив нас в зону безопасности авиакомпании «Эрсовиан Эйрвейс».
Ещё один странный момент? Несколько человек за стойкой опустили головы, а некоторые даже плакали. Гейл заметил это, но прежде чем мы успели что-то спросить, нас снова повели через аэропорт.
На этот раз прямо через контроль TSA. Никто не остановил нас — времени на это не было. Я была уверена, что если бы они захотели, нас могли бы просто посадить на ближайший самолёт.
Группа вокруг нас увеличивалась: к Искандару и Вольфгангу присоединилась охрана аэропорта и незнакомые мужчины в чёрном. Вскоре я уже не понимала, куда мы идём. И всё это время никто не сказал ни слова о том, что происходит.
Мы шли так долго, что мне казалось, прошли целые часы, прежде чем нас пустили в какой-то частный зал. Внутри стояли несколько мужчин — пожилых, с седыми волосами, с таким выражением, как будто они только что услышали очень плохие новости. Когда они увидели Гейла, выпрямились.
— Мой отец? Король… — тихо спросил Гейл. — Он мёртв?
Мужчины переглянулись, и когда один из них заговорил, я увидела, как Гейл вскинул голову, а его лицо исказилось от недоумения. Он сказал что-то и покачал головой. Я бы отдала всё, чтобы понять, что они говорят. Но я расслышала только одно слово.
— Артур.
Гейл резко отпустил мою руку и закричал что-то, что я не смогла понять.
Глава 26
Гейл
— 28 ноября в 5:37 утра по центральноевропейскому времени принц Артур Фицвильям Персиваль Генри был объявлен мёртвым на месте происшествия в аэропорту королевы Амасовы в Монельрене. Он получил смертельные травмы в результате крушения самолёта, произошедшего вскоре после взлёта, примерно в шестидесяти метрах (двухстах футах) от взлётной полосы. Принц выжил после первого удара…
— Замолчите!
Я не мог поверить своим ушам. Это была ошибка. Они ошиблись. Разве они понимают, что говорят? Как это мог быть Артур?
— Я говорил с братом прошлой ночью! Что вы несёте? Как вы смеете шутить подобным образом?
Мужчина шагнул ближе, склонив голову и приложив руку к сердцу.
— Аделаар…
— Я сказал, замолчите! Как вы смеете называть меня так! Аделаар есть только один, и его имя — принц Артур, и он не мёртв! Искандар, дай мне телефон! — я протянул руку, но он стоял как статуя — немой, глухой, слепой. — Я сказал, дай мне чёртов телефон! Я сам ему позвоню! Мы оба посмеёмся над тем, как глупо вы выглядите! Дай мне телефон! Слышишь? ДАЙ МНЕ ТЕЛЕФОН!
Я подошёл к Искандару и начал рыться в его пиджаке. Руки дрожали... или это ноги, или моя голова? Я не знал. Мне просто нужен был телефон. Схватив его, я набрал номер. Но сигнала не было. Как это могло быть? У Аделаара всегда была связь. Если линия занята, то об этом сообщали.
— Что-то с его телефоном, но, уверяю вас, как только я до него доберусь... — я рассмеялся, потому что всё это было безумием.
Я говорил с ним прошлой ночью. Мы разговаривали. Он, как обычно, читал мне лекции. Разве прошли хотя бы сутки?
— Ваше Высочество.
Я поднял взгляд на незнакомого мужчину, который явно лгал. Он протянул мне телефон.
— Королева…
Я выхватил его.
— Мама! Мама, что происходит? Это какая-то глупая шутка? Вы решили меня проучить? Это не смешно. Позови Артура к телефону прямо сейчас.
Она молчала.
— Мама! Это неправда. И я не хочу кричать на тебя, так что позови Артура. Пожалуйста.
— Г-Гейл... — сквозь её голос прорвался всхлип.
Я покачал головой.
— Нет. Речь идёт об Артуре. Мне всё равно, что вам сказали. Это Артур, тот самый, который дважды в день выходит на прогулку, который чистит зубы после каждого приёма пищи. Он не собирается умирать. Он проживёт сто двенадцать лет. Так что, в третий раз, пожалуйста, позови его к телефону, мама. Пожалуйста. Пожалуйста, позови его.
Она выдохнула, прежде чем заговорить.
— Гейл, ты теперь Аделаар. Ты наследный принц, и ты должен... — она снова с трудом подавила рыдания. — Ты должен собраться. Помни, что я сказала тебе перед отъездом. Мы все ищем кого-то, кто придёт и спасёт нас, но никто не придёт, потому что это наша обязанность — спасать. В этом суть монархии, суть короны — идти вперёд, чтобы страна могла делать то же самое. Я увижу тебя, когда ты вернёшься. Береги себя. Я люблю тебя.
Это не было реальностью.
Это не могло быть правдой. Я обвёл взглядом остальных.
— Уходите.
— Сэр…
— Уходите! Это приказ... как вашего... как... Я приказываю оставить меня в покое!
И это должно было быть правдой, потому
