у себя удобнее и пошел к остальным мальчишкам.
— Зря он не отдал мне Макара, — сожалела Аня, — завтра с непривычки руки болеть будут. Макар тяжелый, а Дмитрию на смену. Как работать будет?
— За него не переживай. Руки у него накачанные. Самое главное, что он любит детей. А маленький ему, похоже, особенно понравился. Лучше давай пойдем дальше. Обойдем по кругу и как раз выйдем к колесу.
Липовая аллея дарила приятную прохладу. Подростки тут и там на электросамокатах проносились мимо со счастливыми лицами. Где-то играл музыкант веселую музыку на скрипке, а воздух пах кофе и ванилью.
— Божечки! — глубоко втянула воздух Аня и с наслаждением выдохнула, — как же хорошо! Я всю жизнь лишала себя вот таких удовольствий — просто погулять по парку. Все куда-то спешила, это постоянное напряжение, мысли только об одном — заработать денег. Накопить на пылесос, полечить зуб, закупить корма животным, вырастить картошку, посадить помидоры, посолить огурцы, одеть мальчишек к зиме. И все какая-то вечная гонка по кругу. Я оказывается и не жила вовсе. Если бы не операция Феди, я бы так сюда и не приехала. И, знаешь, Марьян, я обманывала и тебя и себя в том, что обещала приехать покататься по Дону на пароходе. Я бы не приехала, потому что просто не нашла бы на это времени.
— Я знаю, — спокойно ответила Марьяна, — так жили наши бабушки, так живут наши родители. Твои еще изредка находят время для себя, а мои, эх… — Девушка махнула рукой и тяжело вздохнула. — Мои — это классика жанра маленького села. Она и баба, и мужик, а он алкаш. Дома вечно воняет перегаром, мать с заплаканными глазами, и эти выяснения отношений постоянно. Я еще в десять лет поняла, что из этого круга можно вырваться только уехав. Знаешь, я тебе всегда завидовала.
— Что? — не поверила ушам Аня, — я же пошла по накатанному кругу нашего скудного скучного бытия. Выскочила еще в школе замуж по залету, нарожала кучу детей, с мужем нет согласия, хозяйство, огород. Кстати, — осеклась Аня, — мужа то уже и нет. Молодая, а никому уже не нужная. Буду жить и поднимать пацанов.
— Ой, Анютка, не ставь на себе крест, сестрица, — засмеялась Марьяна, — у тебя семья крепкая. Отец семьянин, мама красавица. Она же у нас самая красивая во всем селе. И ты в нее. Думаешь, я не помню, как твой папа с работы придёт, и мороженое принесет: тебе и брату, и маме всегда третье. А мне, между прочим, завидно всегда было. Твой отец — настоящий мужик. Обычно детям приносят, а жена боком, а твой всегда о жене подумает.
— Да, — вспомнила Аня, — мы вообще-то это всегда воспринимали как должное. И мамино, если она не скушает сразу, никогда не трогали. Кстати, злостная завистница, а тебе чего не так? Ты тоже всегда получала, между прочим.
— Вот именно! Получала от твоего папы угощенье. А мечтала всегда чтобы мой тоже таким был. Вот и сбежала сразу же, как поступила в медицинский колледж. Мать еле концы с концами сводила, чтобы меня первые три месяца содержать, а потом я санитаркой устроилась к нам в клинику и уже сама выживала. Тяжело и голодно было, но о том, чтобы вернуться обратно даже мыслей не возникало. А у тебя другая ситуация. Ты, Анечка, дома счастлива. А у меня никогда не было ни дома хорошего, ни счастья. Поэтому и так страшно от того, что Дима для меня делает. Не верится, что я этого заслуживаю.
— Еще как заслуживаешь! Выкинь всякую пакость из своей рыжей головки и займись лучше тем, что умеешь лучше всего — создавать вокруг себя уют и тепло. Поверь, твоему мужу это необходимо.
— Ой, Николай Владимирович, здрасьте!
Марьяна остановилась и громко поздоровалась. Аня хотела было еще сказать, но поняла, что разговор по душам окончен. А так хорошо было, просто идти по аллее и болтать о всяком.
— А мы тут гуляем. Все, — продолжала Марьяна, — а вы как здесь оказались?
Аверин встал, поздоровался и только мельком глянул на девушек. Аня сразу поняла, что он сильно расстроен и видно не очень рад встретить их сейчас. Мужчина сидел одиноко за столиком и мешал ложкой давно остывший кофе. Рядом на тарелочке лежал не тронутый и уже заветренный десерт. Анна немного зашла за спину Марьяны и потянула за ткань на спине, намекая, что от человека надо отстать, но это же Марьяна!
— Знаете, Николай Владимирович, Дима там гонки устроил на машинках с мальчишками.
Аверин скупо улыбнулся. Он отодвинул напиток на середину столика. Аня поняла, что они тут сильно лишние и с удвоенной силой задергала ткань платья на спине подруги.
— А пойдемте с нами.
Совершенно беспардонно болтала Марьяна, от чего у Ани начался нервный тик, и она уже не щипала подругу за спину, а стукнула кулаком.
— Ой, — пискнула Марьяна.
Аня улыбнулась Николаю и дернула подругу за руку.
— Извини, Николай, мы не вовремя, нам уже пора. Пора! Марьяна! Мы уходим.
— Но, а как же? — не понимала девушка. Однако Аня уверенно тянула ее в сторону.
— С мальчишками?
Спросил Николай и сделала шаг в сторону так, чтобы перегородить девушкам путь, потому что Аня почему-то решила во что бы то ни стало уйти. Она как-то особенно остро всегда чувствовала его состояние. Вот и сейчас Анна ясно видела, что он не в духе. Но она ошиблась в том, что он не рад ее видеть, как раз наоборот.
— Все Анины дети тут, — выпалила быстро Марьяна, — их Дима развлекает, ну или они его. Неважно. Главное там предельно весело.
— Мне уже тоже интересно. Я знаком только с Федором. Хотелось бы…
— Да вон они все! — указала рукой Марьяна, — уже нам машут. Скорее, они кажется идут на колесо обозрения.
Девушка так стремительно умчалась, оставив Аню и Аверина одних. Они оба стояли и смотрели ей в спину.
— Марьяна плохая актриса, — тихо сказал Николай, — но она замечательная подруга.
— Это да, она мне как сестра, — Аня посмотрела ему в глаза, — ну раз ты раскусил наш коварный план по твоему соблазнению погулять с нами, то давай поторопимся, а то опоздаем на аттракцион.
— Надо купить билеты, идем к кассе… — едва улыбнувшись и глубоко вздохнув, заключил Аверин.
— Билетов там куплено с запасом, не беспокойся.
— Вот как? Ну что ж, тогда вперед, — скомандовал Николай, — честно говоря, я давно не катался, да и вообще лет сто в парке не был.
— А я так вообще никогда, — весело ответила
