трахнешь меня сейчас, я достану свой вибратор.
Глубокий смех резонирует от его груди к моей, сводя с ума.
— Я бы с удовольствием посмотрел, как ты попробуешь.
Как раз когда думаю, что могу устроить настоящую истерику, слышу, как он расстегивает молнию на брюках.
Слава Богу.
Я наклоняюсь вперед, выставляя задницу и выгибая спину. Ренцо отодвигает мои трусики в сторону и одним властным толчком погружается в меня до конца. Мои глаза закатываются, веки закрываются в блаженном облегчении.
— Это то, что тебе нужно? — Он выходит, затем медленно скользит обратно. Один раз. Два. Три. Он дразнит меня. И я знаю, что с моим мужчиной единственный способ получить то, что я хочу, когда он в таком настроении, — это умолять. К счастью для меня, член Ренцо единственная вещь на этой планете, ради которой готова умолять.
— Пожалуйста, Рен. Пожалуйста, дай мне больше. Мне это так нужно. — Я откидываюсь назад, только чтобы получить предупреждающий шлепок по заднице.
— Веди себя прилично, Хаос, иначе ты никогда не успеешь на ужин вовремя.
К черту ужин. Я хочу кончить.
Хотя нет, это неправда. Я в восторге от девичника, но, черт возьми, эти гормоны сводят меня с ума.
Сжимаю внутренние мышцы и стараюсь вести себя хорошо. Ренцо стонет, и крепче обхватывает мои бедра. Вот тогда я улыбаюсь, потому что знаю, что это приближается.
Я смотрю в зеркало и встречаю хищный взгляд с достаточным вызовом, чтобы разрушить его контроль. Он знает, что я испытываю его, но слишком далеко зашел, чтобы сдерживаться. Ренцо входит в меня, снова и снова под идеальным углом, чтобы растопить мои внутренности.
— Смотри... на меня, — требует он, когда удовольствие начинает переполнять меня, и мои глаза пытаются закрыться.
Я делаю, как он говорит, сохраняя эту невидимую связь. Мои губы приоткрываются, тело трепещет. Я так чертовски близка, но нужно что-то еще, и он это знает.
— Потрогай свою розовую киску, — говорит он тяжело дыша. — Облей мой член своим соками.
Ему не нужно повторять дважды.
Я провожу пальцами по клитору, этот пучок нервов готов, как растопка, ждущая малейшей искры. Мое тело вспыхивает в оргазме. Электрические огни освещают внутренности ярче, чем Таймс-сквер в канун Нового года. Волна за волной жидкого удовольствия захватывают мой кровоток, пока я не уплываю в этом блаженстве.
— Черт, — рычит Ренцо, когда мой оргазм запускает его. Он пульсирует внутри меня, медленно двигаясь, чтобы насладиться интенсивным удовольствием своего оргазма.
Через минуту выходит из меня, но я не двигаюсь с места. Я знаю своего мужа, и ничто не делает его счастливее, чем наблюдать, как сперма стекает по моим бедрам. Я улыбаюсь про себя, сжимая мышцы и внутренне гордясь, когда слышу его довольное урчание.
— Теперь ты можешь идти на ужин, — бормочет рассеянно.
Я оглядываюсь через плечо с игривой усмешкой.
— Хорошая попытка, здоровяк. — Мужчины и их потребность метить территорию. Я никогда не пойму этого.
Он сдерживает улыбку, прежде чем принести теплое влажное полотенце и нежно убрать наш беспорядок. Я уже опаздываю, так что времени на душ нет. Придется обойтись этим.
— Кстати, написал Этторе, и спрашивает будешь ли ты на встрече профсоюза на следующей неделе. — Я достаю эластичные джеггинсы из ящика. Они не шикарные, но подходят.
— С какой стати он написал тебе, а не мне?
Уголки моих губ подергиваются от смеха. Потребовался целый год, чтобы завоевать его людей, включая несколько физических драк, в которых мне пришлось надрать парочку задниц. Но когда они наконец приняли, что Ренцо и я команда, и что я никуда не денусь, то поняли, что со мной работать намного веселее, чем с моим мужем. Прошло еще три года, и каждый из них готов был отдать за меня жизнь. Я, как выдержанный виски. Сначала обжигает, но как только привыкаешь, понимаешь, что нет ничего лучше.
— Они любят меня больше, — объясняю я с преувеличенным сочувствием, и пожимаю плечами.
Ренцо сужает глаза до злых щелочек.
— Просто убедись, что они не любят тебя слишком сильно. Ты моя.
Я подхожу к нему и поднимаюсь на цыпочки, чтобы быстро поцеловать его в губы.
— Я почти уверена, что это всем хорошо известно, но постараюсь быть достаточно раздражающей, чтобы они не падали к моим ногам.
Мой муж хмыкает, затем шлепает меня по заднице.
— Заканчивай собираться. Я напишу Этторе.
Ренцо подвозит меня к ресторану, где я встречаюсь с подругами. Мы также семья, по большей части. Моя невестка Лина привела свою сестру Амели, и младшая сестра Пиппы, Ария, также присоединилась к нам. Остальные дамы — все жены моих кузенов — не кровные родственники, но они вполне могли бы ими быть.
Мы стали невероятно близки, особенно с тех пор, как все начали заводить детей. Я не знаю, что в воде, но это мощно. И немного страшно. Ноэми родила мальчиков-близнецов три месяца назад, а ее кузина Пиппа беременна девочками-близнецами. Их матери были близнецами, так что это в генах Донати. Я понятия не имею, как это работает. Что знаю точно, так это то, что им нужно держать это при себе. Одного ребенка за раз для меня достаточно.
Как и ожидалось, я опаздываю, не сильно, но достаточно, чтобы остальные дамы уже сидели за столом. Меня встречает море улыбающихся лиц и теплых приветствий. Кроме Пип, которая смотрит на меня с открытым ртом.
— Ты ведь это не серьезно, — выпаливает она, когда занимаю свое место за столом.
— Обычно я несерьезна, но в чем дело? — спрашиваю, улыбаясь.
— Ты на шестом месяце беременности, и даже не выглядишь беременной!
Я сажусь немного прямее.
— Вообще-то, сегодня вечером мне понадобилось пять попыток, чтобы найти что-то, что на меня налезет, спасибо большое.
Пип кладет ладони на стол и медленно встает, показывая свой огромный живот. Весь стол замирает на мгновение, прежде чем взрывается громким смехом, включая меня.
— Это так несправедливо, — ворчит Пип, снова садясь на место.
— О… Боже, Пип, — говорю сквозь смех. — Ты права, это несправедливо.
— Я всего на два месяца впереди тебя!
— С близнецами! — напоминаю ей. — И если это хоть как-то утешает, у меня была ужасная изжога. Мне пришлось спать полусидя.
Ее игривое негодование тает с намеком на улыбку.
