и не раз пытался убить, подставить и сделать с ним что-то плохое. Но Лонни рядом со мной, а Грег мёртв. Вот что нужно знать, и всё.
Спустившись вниз, я слышу смех и улыбаюсь. Давно в этом доме не было смеха. Кажется, его никогда не было. Это был ад для всех нас, но сейчас я иду на звук смеха и оказываюсь на большой кухне. Я замечаю Лейк, шлёпающую одного из моих охранников ладонью по плечу, а он продолжает рассказывать ей какую-то историю. Ещё трое парней облизывают пальцы и улыбаются так широко, что у них изо рта падает еда, и это вызывает ещё более громкий хохот. Замечаю Лонни, тянущегося к противню с какой-то замысловатой выпечкой, но Лейк ударяет его по руке и угрожающе выставляет палец.
— Ну ещё одну.
— Ты съел пять, малыш. Ты уже позавтракал три раза, это слишком много. Еда никуда не денется, ты всегда можешь прийти и поесть. Вы Роко и Розу разбудили?
— Да, леди босс.
— Ты мой хороший, — Лейк, как собаку, чешет моего мрачного, грозного киллера под подбородком, и тот урчит, как придурок. — Мальчики, берём еду и идём дальше. Узнайте, когда все спустятся. Я уже хочу есть и начинаю злиться. Если Роко не спустится через пять минут, передайте ему, что он проведёт на унитазе месяц.
— Да, леди босс.
Двое парней направляются в мою сторону, продолжая облизывать пальцы, и когда видят меня, то бледнеют.
— Босс.
— Босс, мы просто зашли выпить воды.
— А крошки на вашей форме, на рту и липкие пальцы говорят о другом, — усмехаюсь я.
— Нет, босс, мы…
— Да ладно, — отмахиваюсь от них. — Выполняйте приказ Лейк.
— Да, босс.
Иду на задний двор, куда ушли остальные, и замираю. Солнечный свет озаряет лужайку, на которой стоит стол, накрытый белой скатертью. Мои горничные крутятся там, раскладывая столовые приборы, а моя охрана, которая должна тренироваться, заниматься своими, мать их, делами, облепила Лейк, пытаясь выхватить у неё хотя бы немного внимания. Эта женщина, действительно, опасна. Что она делает с мужчинами, причём не только натуралами?
— Я уже иду! Иду! Не нужно мне больше ничего подсыпать в еду! Я иду! — орёт Роко у меня за спиной.
— Господи, я обожаю Лейк, — смеётся Роза.
Делаю несколько шагов назад, чтобы спрятаться и понаблюдать.
Роко вылетает на задний двор, весь помятый, ещё пьяный и сонный.
— Я здесь.
— Вот, о чём я говорила. Тебе не хватает дисциплины. Где Доминик? Пусть тащит свою сексуальную мордашку сюда! — хихикает Лейк, подмигнув Роко.
— Босс уже спустился, он где-то здесь.
— Доброе утро, Лейк. Это лучшее утро в моей жизни за последнее время, — улыбается Роза.
Она, по крайней мере, выглядит идеально.
— Доброе, Роза. Завтра, чтобы оделась нормально. Ты дома, а дома не ходят с укладками, на каблуках и в тугих платьях. Джинсы, кеды и футболка и хватит уже сверкать, как бриллиант.
— Тебе лучше делать так, как она говорит. Иначе тебе пиздец, — Роко делает жест, показывая, как перерезает себе горло пальцем, а затем зевает. — Можно мне кофе?
— Руки прочь. Пока Доминик не спустится, никто не ест. Да где, мать вашу, Доминик?! — возмущается Лейк.
А я не могу выйти из своего укрытия. У меня такое чувство, что если я войду в этот идеальный семейный круг, то всё разрушу. Я же мастер всё разрушать. А они выглядят счастливыми. Лейк легко командует всеми, но я вижу пустые стулья, и мне становится больно. Это из-за меня там нет тех, кто должен сидеть и улыбаться рядом с ними. Кто должен ощутить то, что ощущают Роза и Роко. Они должны просто узнать, что такое быть рядом с Лейк. Кажется, что она растопит любое сердце, даже моё. Особенно моё. И это больно. Больно хотеть того, чего я иметь не могу. Больно… переступать через себя. Больно смотреть на то, о чём я мечтал всю свою жизнь, и бояться. Безумно бояться всё разрушить.
— Доминик, чёрт бы тебя побрал! Если сейчас же не сядешь за стол, я тебя покрашу в белый цвет, пока ты спишь! И ты будешь седым стариком, потом объясняй, что это не твой натуральный цвет! — кричит Лейк, топнув ногой.
Прикрываю глаза, подавляя смех. Она может. И мне это нравится.
— Я здесь, — говорю я.
Лейк поворачивает голову, заметив меня. Она хмурится секунду, а затем закатывает глаза.
— Прекрати это делать, засранец, — произносит она, выставив палец, подходит ко мне и грозит им. — Хватит. Останови всё то дерьмо, которое сейчас творится в твоей голове, и просто дай себе шанс. У тебя их полно. Понял меня?
— Да, мэм.
— Вот и отлично, — Лейк приподнимается на носочки и легко целует меня в губы. Так, словно мы будем это делать всю оставшуюся жизнь. Словно… она моя навсегда.
— Пойдём, красавчик, я голодна, — Лейк тянет меня за собой, и мы выходим на улицу. Сегодня потрясающий день. Солнечный, тёплый и подходящий для завтрака на улице.
Сажусь на стул, а Лейк сбоку от меня. Она командует, чтобы все ели, и я понимаю, что она всё готовила сама. Для меня. Для Роко. Для Розы. Для моих ребят. Никто к ним не относился так, как она, даже я. Ко мне так не относился никто, не считая мамы. Никто так не заботился о Роко, как делает это она. И я уверен, что если бы здесь была Раэлия, то Лейк покорила бы и её. Бросаю взгляд на пустой стул, и мою грудь стискивает от желания увидеть это. Моя дочь… я скучаю по ней. Я так скучаю по ней, по своей малышке, которая улыбалась мне, даже не подозревая, что я её ненавижу, потому что она похожа на свою мать. Скучаю по той крошке, которая обхватывала мой палец и пыталась укусить меня, чтобы я обратил на неё внимание.
Господи, что я наделал?
Вздрагиваю, когда мне на бедро ложится ладонь. Ловлю понимающий, мягкий и тёплый взгляд Лейк, и могу дышать. Она словно передаёт мне уверенность в том, что я всё смогу, у меня, и правда, есть ещё миллион шансов, сотня возможностей, чтобы всё исправить.
— Он придурок, — фыркает Роза, изящно отрезая кусочек бекона.
— Он классный. Лейк, скажи, что Деклан классный, — тянет Роко.
— Он не классный, — качает головой Лейк.
— Видишь? Я тебе говорила, что он придурок.
— Да вы ничего не понимаете.
— Я сказала, что он не классный, — Лейк приподнимает кружку с чаем, привлекая к себе внимание, — потому что классной может быть вещь, а не человек. Деклан очень верный парень и ответственный. А также он может быть лучшим другом и худшим врагом. И кто-то на него запал.
— Что? Я не запала на него! Он придурок! Высокомерный ублюдок! Он ирландец! Фу! — Щёки Розы вспыхивают алым.
Да ладно? Я был вчера на ужине и ничего не заметил, а Лейк так быстро раскусила Розу.
— Нет ничего плохого в том, что он тебя возбуждает. Это нормально. И мы в этом доме не разграничиваем людей по национальности. Он вызывает в тебе эмоции, которых ты не хотела бы испытывать. И это ошибка людей. Эмоции — это дар для каждого из нас. Эмоции показывают наши настоящие чувства, и мы должны их принимать. Но мы заменяем объяснение наших эмоций в голове, потому что нам просто нравится страдать. Добро пожаловать в клуб, Роза, здесь собрались любители страдать.
— Я не страдаю, — отрицательно качает головой Роко.
— Ты серьёзно? Ты, правда, хочешь, чтобы я сейчас открыла рот и…
— Нет! Ладно, я страдаю! Но никто, запомните это, никто не сравнится с Рэй. Вот она обожает страдать. Она просто жить не может без страданий.
— Так она училась у лучшего, — подмигиваю я, и за столом повисает тишина.
Изо рта Роко вываливается омлет, и это
