почти не было разговоров, потому что разговоры тратили время впустую, особенно когда мы могли по-другому наслаждаться друг другом. Голый способ. Я ни разу не был в офисе. Я работал по минимуму, обычно ограничиваясь тем временем, когда она дремала, отдыхая от усилий прошлой ночи, утра, дня или вечера. Наши биологические часы удерживались на месте только крошечным ребенком, о котором мы оба заботились, потому что без нее наша жизнь вращалась бы вокруг часов секса, еды, сна и еще раз секса.
Удивительно, что мой член не отвалился, но он все еще был там, готовясь кончить каждый раз, когда я ее видел. Она была как самонаводящийся маяк, и второй звонок заснул, мы никогда не проходили дальше нескольких комнат, не набрасываясь друг на друга снова. Я пожирал ее, трахал ее, занимался с ней любовью в каждом дюйме своей квартиры. А на почти семи тысячах квадратных футов это было очень много.
Я был полностью поглощен.
Я сильно упал.
Я не мог насытиться.
Другая женщина, которой я не мог нарадоваться, начала булькать над радионяней, и я схватил ее, прежде чем она разбудила Кит. Я бросил на нее еще один взгляд, прежде чем побежать в ванную, чтобы почистить зубы. Прилавок в ванной теперь был занят всеми продуктами Кит — средствами для волос, увлажняющим кремом, маслами для лица — девушки приходили с таким количеством продуктов, что было одной из бесчисленных причин, по которым я никогда не хотел делить свое пространство ни с кем. Но я бы дал ей все, что ей было нужно, потому что теперь невозможно было представить свою жизнь до того, как она была в ней, или мою жизнь без нее, теперь я знал, что мы существуем в одном мире.
Я открыл дверь Белл, подняла ее с поцелуем, когда она радостно забулькала, улыбаясь мне своей широкой детской улыбкой — всегда лучшая часть моего утра. Хвост Барклая стукнулся о его кровать в углу, теперь он стал постоянным обитателем этой комнаты, что, я не был уверен, имело какое-то отношение к тому, что Кит перебрался в кровать со мной.
Направляясь вниз, она оттолкнула свое надувное кресло, когда я поставил его на стойку, чтобы я мог наблюдать за ней, пока готовил нам обоим напиток — моё, кофе; ее, молоко. Барклай сел почти у меня на ногах, напомнив, что он тоже хочет завтракать на случай, если я осмелюсь забыть.
— Да, да. — Я отвел его в кладовку и высыпал печенье в миску, оставив его там доедать.
Терраса уже согрелась от утреннего солнца, когда я распахнул двери внутреннего дворика, вынося стул Белл, прежде чем принести свой кофе и ее бутылку. Несезонная жара, которая была у нас в Хэмптоне, последовала за нами обратно в город, что сделало этот день идеальным для пикника в парке, что, как я решил, мы и сделаем сегодня.
Я вытащил телефон, чтобы позвонить в гастроном, и только тогда заметила поток сообщений от Рэйфа о гребаном контракте. Я все еще не обсуждала эту тему с Кит, от одной мысли об этом у меня сжались зубы. Но после прошлой недели я знал, что мне придется это сделать, и скоро. Она была не просто моей няней. Она вовсе не была моей няней. Я хотел, чтобы это закончилось.
Я буду поддерживать ее столько, сколько ей нужно, я буду поддерживать ее всегда, но не как работодатель.
Однако было кое-что, что мне было нужно от Пенна.
Мюррей: Пеннингтон, все ли в порядке на завтра?
Пенн: Да, все готово, просто приходите на сорок пять минут раньше, и вас встретят.
Мюррей:Ты маленькое сокровище, не так ли? Спасибо, приятель, я должен тебе большое время.
Пенн: Я это запомню.
Завтра вечером было открытие выставки Пикассо в Метрополитене, которую спонсировала семья Пенна. Я взял Кит на свидание, но я также устроил для нее небольшой сюрприз перед мероприятием, который, как я надеялся, принесет мне очки и уменьшит удар по разговору, который нам был нужен. Хотя в любом случае, это было то, что я хотел дать ей. Я надеялся, что ей понравится.
Я поднял Белл со стула, протягивая ей бутылку, которую она взяла так же жадно, как и Барклай, остановившись только на полпути, чтобы издать гигантскую отрыжку, которая, к счастью, не произвела ничего, что заставило бы меня пахнуть старой фермой, пока мне не понадобится душ.
— Привет
Я развернулась и увидел в дверях Кит, на губах которой играла застенчивая улыбка. Даже после недели пожирания тел друг друга, она по-прежнему проявляла первоначальную застенчивость по утрам, всегда сбивая меня с толку и в равной степени согревая мое сердце.
— Эй, дорогая. — С полными руками я мог только наклонить к ней подбородок, что она правильно расценила как то, что я нуждаюсь в ее губах на моих, любезничая с поцелуем, который я чувствовал глубоко в паху. — Подойди, сядь. Белл почти закончила, я приготовлю тебе кофе.
— Я могу сделать это. — Ее пальцы зарылись в мои волосы. — Я скоро вернусь.
К тому времени, как она вернулась, Белл закончила, добавив еще одну впечатляющую отрыжку к своим утренним достижениям. Она села за свой кофе, поставив второй для меня на стол.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
— Как спалось?
— Все три часа? — Она усмехнулась. — Как мертвые.
— Три часа? — Я притворился. Хотя, конечно, это было нечто большее, но я точно знал, что не давало ей уснуть.
— Да, три.
— Нам придется вздремнуть позже.
Она отхлебнула кофе. — Нет, не мы, я. Просто я. Мы вдвоем не будем спать, или я превращусь в зомби.
— Сексуальный зомби. — Я усадил Белл в ее кресло и посадил Кит к себе на колени, так как мне нужно было прикоснуться к ней где-нибудь, где угодно. Я решил обхватить ее руками, что было наименее вероятно, чтобы привести меня к неприятностям или искушению, или и к тому, и к другому.
— Мюррей, так много секса — это нормально?
Я усмехнулся ей в плечо. — Для нас это нормально.
Она повернулась ко мне. — Я серьезно. Это нормально? Со мной никогда не было так, как будто я не могу прожить и пяти минут, не нуждаясь в тебе внутри меня.
Я старался не смеяться над тем, насколько серьезным было ее лицо. Я лично не видел проблемы, но если бы она хотела, чтобы я воспринял ее всерьез, то я бы так и сделал.
— Нет, — честно ответил я. — Нет, у меня никогда не было ничего
