именно так женщины общаются, когда остаются одни, ты привыкнешь, и тебе даже понравится. Женщины все время это делают. Мы сплетничаем о парнях, которых только что встретили. И это абсолютно нормально, так мы выживаем. Мы обязательно поговорим об ожидаемых доходах и искоренении изъянов в приложении, но в другой раз. А сейчас меня интересует только, что ты думаешь о Гарольде?
– Какая разница, что я о нем думаю? – искренне не понимая, спросила Айрис. – Если мы с тобой можем, теоретически, иметь с ним общие дела, тогда какое нам дело до его личности?
– Айрис! – воззвала к ней Ким, находясь уже на грани терпения и чуть ли не крича в лицо бедной женщине от нетерпения. – Мне что, самой это надо сказать? Гарольд – милый парень, и все, что я хочу сказать, – это что у вас много общего. Опера, для начала. И я зуб даю, обнаружится еще больше, если только ты дашь ему шанс. Вопрос лишь в том, нравится ли он тебе?
Теперь Айрис смотрела на нее с полным недоумением на лице.
– Почему ты думаешь, что Гарольд Уэст – это тот типаж, который я нахожу привлекательным? – спросила она в растерянности.
– Ну, наверно, поэтому я и спрашиваю тебя? – съязвила Ким. – Потому что в том, что касается мужчин, я понятия не имею, какой у тебя типаж. Ты говорила, что ищешь надежное плечо, но кроме этого…
– Ну ладно, – вздохнула Айрис с неохотой, будто бы понимала, что ее не оставят в покое, пока она не ответит. – Если хочешь знать, Гарольд Уэст кажется настоящим джентльменом, вежливым человеком и профессионалом с большой буквы. Что мне и нужно от любого, с кем я планирую начать деловые отношения.
– И? – настаивала Ким, чувствуя, словно бы давит на больное.
– И хотя мне было очень приятно узнать, что мы разделяем любовь к опере, – продолжила Айрис, – если ты спрашиваешь, рассматриваю ли я Гарольда как потенциального партнера, мой ответ двоякий. Во-первых, он для меня слишком молод – я явно на несколько лет старше него. Во-вторых, что может быть более глупым, чем начинать романтические отношения с кем-то, с кем ты вместе работаешь? Уверяю тебя, это путь в никуда. Так что, если вкратце, – продолжала она, забирая обратно у Ким свой телефон и возобновляя просмотр пропущенных звонков и сообщений, – ты что, не в себе? Инвестиционная компания машет у нас перед носом семьюстами пятьюдесятью евро, а ты хочешь знать только о том, кажется ли мне их гендиректор привлекательным? Ты совсем с ума сошла? ***
Когда Ким наконец вернулась домой, время близилось уже к десяти часам вечера. Это был самый долгий, жаркий, изматывающий и невыносимый день за последние месяцы. Конечно же, после встречи они с Айрис снова работали допоздна: созванивались со своим бухгалтером и подробно обсуждали все детали, прописанные мелким шрифтом в оферте Investco. Обычно Ким любила цифры, математику и «считать в уме», как выражалась ее мама, но после двенадцатичасового рабочего дня ей до слез хотелось оказаться дома с вкусной едой навынос и какой-нибудь ерундой на «Нетфликсе». Бесполезно было даже интересоваться, хотел ли кто-то из ее компании выбраться на пятничные посиделки: все они были по уши в своих новых и быстро развивающихся отношениях. Все, кроме нее.
Ким устало вздохнула, оплатила такси и вышла на улицу, доставая из рюкзака ключи от дома и мысленно решая важный вопрос: заказать доставку из тайского ресторанчика или зайти за курицей с кунжутом и чесночной картошечкой в забегаловку на углу. Внезапно ход ее мыслей прервался: у ее входной двери стоял кто-то, обращенный к ней спиной. Было уже поздно и довольно темно, поэтому ей пришлось прищуриться, чтобы удостовериться, но нет – на пороге действительно кто-то стоял.
Высокий парень стоял, сгорбившись, на пороге, так что, по большому счету, она видела только его зад. «Интересно, – думала она, – нас пытаются ограбить? Я поймала их на месте преступления?» И только когда он чуть отошел назад, она увидела, в чем дело: кто бы ни был этот парень, он всего лишь ставил у двери огромный букет роскошных, на вид очень дорогих цветов. Почти в десять часов вечера. «Странно», – подумала она, но все же помахала и окликнула его.
В этот же самый момент она заметила черный джип, припаркованный чуть дальше от ее дома, и пазл сложился.
– Саймон? – удивилась она, подходя к двери. – Какого черта ты здесь забыл? Да еще и с цветами?
– Я не хотел тебя беспокоить, – улыбнулся он скромно. – Я не звонил в звонок. Просто хотел оставить их здесь и все.
– Цветы? – изумленно спросила Ким. – Для..?
– Вообще-то для твоей матери, – объяснил он. – В знак извинения, чтобы передать, как мне жаль из-за всего, что ей пришлось пережить. Из-за того шока, который она перенесла на прошлой неделе.
– Оу… Что ж, благодарю, – ответила Ким, взяв цветы в руки и зарывшись носом в охапку фиолетовых гортензий. Запах тоже был потрясающий. Устойчивый, сладкий, летний. – Это очень мило с твоей стороны. Мама будет рада.
– Как она? – спросил Саймон, все еще стоя напротив нее на пороге дома и, очевидно, никуда не торопясь.
– Заходи и спросишь сам, – ответила Ким и открыла входную дверь, зазывая Саймона за собой. Но, когда она зашла внутрь, в дома стояла непроглядная тьма: где бы ни была сейчас Конни, дома ее точно не было.
– Что ж, это хороший знак, – подумала Ким вслух и прошла по коридору на кухню, ведя за собой Саймона. – Мама сегодня должна была встретиться с подругой вечером, так что, видимо, вечер у них задался на славу. Я рада. Рада, что она вышла в свет, и надеюсь, что хорошо проводит время.
– Уверен, так и есть, – сказал Саймон, неловко стоя в дверном проеме с руками в карманах, пока Ким искала вазу, наполняла ее водой и ставила цветы. – Пожалуйста, передай своей маме, что мне жаль, что я не застал ее дома.
– Обязательно, – ответила Ким. – А как дела у твоей мамы?
– Ну слава богу, она не в курсе всех проделок отца за ее спиной, – сказал Саймон, на фоне которого дверной проем казался значительно меньше, такой уж он был высокий. – Альцгеймер – зло, и много раз мама даже не узнавала меня с отцом. Но когда случается подобный кошмар, это, с другой стороны, вроде как благословение. По крайней мере, мама избавлена от участи в открытую видеть, как отец за ее спиной встречается с другими женщинами.
– Рада, что с ней все в порядке, – сказала Ким, подходя к столу и располагая вазу с цветами прямо по центру. – Хоть что-то. Бедная женщина уж точно
