пыталась до тебя дозвониться. Я…
– Сейчас не лучшее время для этого, Джесси.
– Нам нужно поговорить, Каллен. Я должна объяснить тебе, что произошло сегодня вечером и…
– Джесси, – сказал он, и тон его голоса так поразил меня, что я чуть не подскочила, – я сейчас не один.
Он не один? Я не сразу поняла, что он хочет мне сказать, а затем из-за его спины я увидела блондинку, которая вышла из спальни и прошла в гостиную, вытягивая шею, чтобы разглядеть меня. На ней было надето белое бикини, а бедра она перевязала белым полотенцем – выглядело это так, будто они с Калленом только что вышли из бассейна. Из бассейна. Я непроизвольно засмеялась.
Ох. О боже.
Мне сразу же стало плохо, я обхватила руками себя за пояс, пытаясь успокоиться.
– Каллен, – позвала его блондинка.
Теперь я узнала ее. Это была та же девушка, которая сидела рядом с ним в баре вчера, та же девушка, с которой я застала его в тот вечер, когда только прибыла сюда. Та самая, которая ныла по поводу того, что он все никак не отведет ее в джакузи. Что ж, судя по всему, она наконец-то дорвалась до него.
– Не делай этого, – прошептала я, и в голосе моем запечатлелась вся та боль, что я чувствовала и что отзывалась в моем сердце.
– Прости, – ответил Каллен.
Он принялся закрывать дверь, и меня охватило отчаяние. Я вздернула руку, стараясь не дать ему этого сделать.
– Пожалуйста! Пожалуйста, не делай этого! – повторила я свой безнадежный призыв, колотя кулаком по двери.
На мгновение, казалось, он засомневался, но потом улыбнулся мне холодно.
– Что, превращаешься в свою мать?
Я потрясенно отступила назад, как будто он ударил меня. У меня было такое чувство, словно это правда произошло. Я затрясла головой, как будто не желая чего-то признавать. Но чего именно?
Все мое тело обернулось болью.
Болела моя кожа.
Мои кости.
Моя душа.
Каллен захлопнул дверь у меня перед лицом, и сердце мое разбилось.
Глава 22. Каллен
Дверь закрылась со щелчком, и с этим звуком у меня будто выбили почву из-под ног. Я закрыл глаза и немного постоял в тишине, чтобы успокоиться перед тем, как возвращаться к девушке – я так и не узнал, как ее, черт побери, зовут, – которая уже подходила ко мне, улыбаясь. Но что-то такое было написано у меня на лице, что она остановилась и стерла улыбку с лица.
– Тебе нужно уйти, – сказал я.
– Уйти? – в глазах ее явно читалось раздражение. – Я ведь только что пришла. Я-то думала, ты избавился от нее, чтобы мы могли остаться вдвоем.
От нее.
– Да… ну, послушай… – я сосредоточился и прищурился, стараясь вспомнить имя девушки, по которому к ней можно было обратиться. Лаура? Лулу?
Она, должно быть, поняла, что я с таким трудом старался припомнить, потому что бросила мне:
– Лайла.
– Точно, Лайла. Я передумал. Я хочу побыть один.
Я хочу надраться и отрубиться.
Я хочу перестать чувствовать что-либо.
Лайла уперла руки в бока и вперилась в меня взглядом.
– Хорошенько подумай перед тем, как вышвыривать меня вот так, Каллен Хейс.
Я потирал свою голову – она раскалывалась от дикой головной боли.
– Я не вышвыриваю тебя, Лайла, а вежливо прошу уйти.
Выметайся отсюда!
Как бы минуту назад я искал хоть какой-нибудь компании, теперь я хотел, чтобы меня просто оставили в покое. Меня так и подмывало просто взять ее за шиворот и выставить за дверь. Пока что я сдерживался, но терпения в моем теле, чувствовал я, оставалось все меньше и меньше.
– Ну хорошо, – прорычала она. – Но на этом все кончено! Если я увижу тебя завтра в отеле, я буду тебя игнорировать!
Обещаешь, что так и будет?
– Поверь мне, это лучшее, что ты можешь сделать.
– Теперь и я это понимаю.
Она прошествовала к дивану, около которого и бросила сумку с вещами для джакузи, подняла ее и закинула на плечо. Не говоря больше ни слова, она направилась к двери, намеренно задев меня по пути. Я отступил на шаг и наблюдал за тем, как она выходит из номера и с грохотом закрывает за собой дверь. Слава богу.
Я сделал несколько шагов вглубь номера и медленно опустился на диван. Сидя так, я запрокинул голову вверх и вцепился себе в волосы над самым лбом. Я просто пялился в потолок, ничего там не видя. Теперь, когда я остался один в тишине своей комнаты, алкогольная дымка постепенно развеялась, и отчаяние снова медленно прокралось в мою душу, как вор залезает в незакрытое подвальное окно.
Я с силой сжал веки, как только меня вновь настигли воспоминания об интервью, о том унижении и стыде, которые я испытал, когда меня раскрыли перед целой комнатой незнакомцев, а на самом деле перед всем миром. И я даже ничего не мог сделать в ответ. «Засуди этого подлеца!» – сказал мне Ник, пока мы шли к моей комнате. Но за что? За клевету? То, что он сказал, было правдой. Да и какой в этом всем был бы смысл? Я видел, что в первых рядах сидели репортеры, рьяно записывая что-то в свои блокноты, подмечая каждую маленькую деталь, касавшуюся моего идиотизма, моего тайного стыда, который теперь стал достоянием публики. Я заметил, что гости тайком снимали всю сцену на свои телефоны. В суде я мог бы добиться того, что Сириллу Суважу запретили бы выводить запись в эфир, но чего бы я этим достиг? Еще больше журналистов. Еще больше внимания. Еще больше стыда.
Почему ты сделала это, Джесси? Неужели она доверила мой секрет Ларри, думая, что тем самым заставит меня самого заговорить об этом? Он что, казался ей союзником в ее попытках заставить меня снова попытаться научиться читать? Впрочем, какая разница? Какой бы ни была причина, я мог понять, что она не хотела, чтобы мой секрет раскрылся таким образом. Это выражение на ее лице… она была почти в таком же ужасе, как я сам. Почти. Конечно, она не хотела, чтобы мне сделали больно у всех на глазах, и все же так и получилось. Сегодня вечером из-за нее перед целой комнатой незнакомцев я снова стал тем маленьким мальчиком, сидящим за кухонным столом, которому говорят прочесть – просто прочесть, – хотя у него не получается… у меня не получается.
Она рассказала сраному Ларри о том, что я не умел читать. Ларри – худшего выбора просто нельзя было придумать.
