Брукс извлек из папки цифровой снимок разбитой губы Расса.
— Вы называете это «пару раз толкнули»?
Гарри уставился на фотографию и со вздохом провел пальцами по коротко подстриженным темным волосам.
— Неужели вам не надоело плясать под чужую дудку?
Гарри только махнул рукой и грустно покачал головой:
— Я выполняю свою работу, Брукс.
— Знаете, бывают дни, когда работа выматывает мне душу, но у вас дело обстоит еще хуже.
Брукс открыл дверь в комнату для допросов, вынул магнитофон и поставил на стол.
За прошедшую ночь Джастин несколько поблек и уже не был похож на местного принца. Брукс счел это обнадеживающим признаком. Глядя в наглые, налитые кровью глаза, он приступил к допросу:
— Тебе зачитали твои права, Джастин?
— Да, у меня есть право послать тебя на хрен.
— Джастин! — Гарри предостерегающе поднял руку.
— Свобода слова.
— Я тоже воспользуюсь этим правом. Хотите взглянуть на фотографии? — Брукс вывалил снимки на стол и сел.
Пока Гарри рассматривал снимки, Брукс изучал юношу.
Джастин Блейк, единственный сын Линкольна и Дженни Блейк, получил с рождения богатство, авторитет и красивую внешность. Точеные черты лица, пухлые губы, яркие синие глаза и густые рыжеватые волосы, словно его поцеловало в маковку солнышко. Наверняка в школьные годы за ним бегала толпа девчонок.
Из парня мог получиться толк. Может, еще не поздно. Но на данный момент деньги, слава и красота превратили парня в высокомерное злобное создание, не признающее никаких авторитетов.
— Джастин Блейк, вы обвиняетесь в порче собственности, вандализме и незаконном распитии спиртного, а также в трех попытках физического насилия.
— Подумаешь, большое дело!
— Не сомневайся, очень большое. Улик достаточно. Мы нашли марихуану, кокаин и ЛСД, которые ты со своими кретинами-дружками притащил в номер.
— Не понимаю, о чем вы, — хмыкнул Джастин.
— У нас есть твои отпечатки пальцев, и наверняка их найдут на пакетиках с марихуаной и другими наркотиками. Тебе дан испытательный срок, во время которого нельзя употреблять алкоголь, наркотики и нарушать общественный порядок. За тобой числятся все три нарушения.
— Через час отец вытащит меня отсюда, и если Гарри хочет получить свои денежки, то постарается все уладить до утра.
— На сей раз не выйдет. Рассел Конрой выдвинул официальные обвинения. Мои заместители опросили свидетелей, и, как видишь, у нас имеются документальные подтверждения погрома, который вы учинили. В номере обнаружены наркотики и спиртные напитки, и очень скоро мы пригласим девушек, которые развлекались с вами прошлой ночью. Представляешь, как будет здорово, когда выяснится, что кому-то из них нет восемнадцати лет? Ведь тогда придется добавить к списку изнасилование малолетней и содействие в преступлении против несовершеннолетних. Но даже если это не подтвердится, ни о каком условном наказании, консультациях у психолога и общественных работах не может быть и речи. Придется отсидеть сколько положено.
— Всего-то один час. — Джастин поднял средний палец.
— В нарушение твоего условного наказания. Взгляни на часы! Уже половина девятого, поздновато для слушания дела об освобождении под залог. Так что будешь гостить в наших шикарных апартаментах до десяти утра, а потом мы предстанем перед судьей и изложим суть дела.
— Треп!
— Шеф Глисон, — вмешался Гарри. — Родители моего клиента — уважаемые в городе люди, и полагаю, можно отпустить Джастина на ночь под их ответственность.
— Этому не бывать. — Взгляд Брукса был полон решимости. — Он останется здесь. Возможно, мне не удастся убедить судью и он завтра отпустит Джастина под залог, но до тех пор он мой.
— Ты, ничтожество! Надутый, продажный коп! Что ты выделываешься? Отец сто раз купит тебя с потрохами и дорого не заплатит. Да что ты мне сделаешь?
— Стыдно определять собственную значимость банковским счетом отца. Но мне плевать на твою искореженную поганую душонку. А сделать я могу следующее: для начала арестовать и предъявить обвинение. Собственно, так я уже и поступил. Потом, до распоряжения судьи, буду держать под стражей. И уж поверь, непременно выступлю со свидетельскими показаниями на суде, если до него дойдет дело, и распишу во всех подробностях твое омерзительное поведение и безобразия, что ты натворил.
— Мне хотелось бы остаться с клиентом наедине, — заявил Гарри.
— Вы уже беседовали в течение получаса.
— Брукс, мне надо переговорить с клиентом.
— Ладно. А когда закончите, его отправят в камеру.
Брукс вышел из комнаты, и через несколько секунд оттуда послышались дикие вопли. Он понимал, что это мелочно и недостойно профессионала, что надо быть выше личной неприязни, но, черт возьми, приятно было слышать, как Джастин визжит и бьется в истерике, словно двухлетний несмышленыш.
В доме стояла тишина, пес мирно похрапывал у ног хозяйки, а сама Эбигейл изучала взломанные файлы ФБР. Ее радовало, что специальный агент Элиз Гаррисон ухватилась за предложенную ниточку и сработала отлично. В ходе операций, проведенных ФБР, было конфисковано пять миллионов шестьсот тысяч долларов. Солидный кусок и ощутимая потеря, которая больно ударила по семейству Волковых. Кроме того, были арестованы шесть членов банды.
Вытеснить Волковых из бизнеса оказалось делом нелегким, но подобные инциденты вызывали раздражение и заставляли копать глубже и в поисках источника утечки информации проверять всех членов преступной организации.
С чувством удовлетворения она закрыла файлы и решила, что пора спать. Время приближалось к полуночи, а на этой неделе Эбигейл подписала два новых контракта, так что утром нужно начать работу на свежую голову.
Но она не чувствовала усталости. Скорее, ее состояние можно назвать беспокойством, ведь, прикрываясь работой и новыми исследованиями, она все это время ждала телефонного звонка.
Сколько раз Эбигейл читала в книгах и видела в кино, как женщина с нетерпением ждет звонка любимого мужчины, и это вызывало недоумение. Ей казалось, что такие женщины начисто лишены чувства собственного достоинства и просто глупы.
Теперь приходилось недоумевать над своими чувствами.
Эбигейл не нравилось состояние нервозной тревоги, в котором она пребывала. Пусть оно не слишком докучливо давало о себе знать, но все же…
В который раз она напомнила себе, что не желала этих отношений и уж тем более не стремилась оказаться в таком незавидном и неуютном положении, как сейчас.
Ей не нужны телефонные звонки и разговоры за ужином в обществе мужчины. И вообще ничего не нужно. Это нарушило установленный распорядок, смешало планы и, что еще важнее, могло привести к осложнениям, которых нельзя допустить. Она не может позволить себе так рисковать.
