class="p1">— Я не хочу, чтобы ты снова с ним встречалась, Леора.
Я понимаю, к чему он клонит, но не ему решать, с кем мне пить кофе.
Не то чтобы я планировала встретиться с Джоном в будущем, я вообще не хочу его больше видеть.
Но собственническое эго Лукаса начинает меня раздражать, и как бы я ни хотела принадлежать ему, я не принадлежу.
Он в этом убедился.
— Не тебе это решать. — Отвечаю я, вызывающе подняв подбородок.
Он издал глубокий смешок.
— Да, я решаю. — Он тянет мою руку вверх, и мы оба смотрим на кольцо на моем пальце. — Пока это жалкое подобие кольца на твоем пальце, я решаю. — Утверждает он, его тон наполнен собственничеством.
Дерзость его заявления разжигает огонь внутри меня.
Кем он себя возомнил? Что, черт возьми, с ним не так?
Мы всего лишь друзья, Леора.
Тебе идет красное, Леора.
Ты смешная, Леора.
Ты не можешь с ним встречаться, Леора.
Что ему от меня нужно?
— Нет, Лукас. — Отвечаю я, мой голос полон непокорности. — Кольцо не дает тебе права распоряжаться мной и тем, с кем я могу встречаться. Мы просто друзья, помнишь?
Его лицо искажается от разочарования, на лбу проступают глубокие морщины.
— Друзья? — Насмехается он, в его голосе звучит недоверие.
— Да, Лукас. — Отвечаю я, мой голос ровный, несмотря на всплеск эмоций, бушующих во мне. — Это то, что ты сказал, помнишь? Во время моего трюка в Париже.
Его глаза ищут мои, его потрясение отражает мое собственное, и притяжение между нами становится все сильнее.
Он полностью игнорирует мои слова.
— Я не потерплю, чтобы ты встречалась с кем-то за моей спиной, и уж точно не потерплю, чтобы кто-то прикасался к тебе — оставлял на тебе следы.
— Правда? И что ты собираешься с этим делать, а? — Бросаю я вызов.
Его губы кривит злая улыбка, а глаза сверкают нотками опасности. Его рука оказывается на моей спине и притягивает меня к своей груди.
— Ты даже не представляешь, на что я способен, дорогая. Но я обещаю тебе, что если ты и дальше будешь испытывать мое терпение, то я выполню свое обещание и возьму тебя на колени.
Его голос опускается до низкого, хриплого шепота, наполненного пьянящей смесью власти и желания.
Магнетизм между нами почти невыносим. Но я отказываюсь отступать.
— Я принадлежу себе, Лукас. Я никому не принадлежу. Ни тебе, ни кому-либо еще.
Воздух гудит от напряжения, наши тела остаются запертыми в близости, невидимая граница между нами стирается с каждым мгновением.
Забудьте об этом. Нет никаких границ.
Он прижимается ко мне бедрами, и я чувствую…
О, черт.
Это его заводит.
Мои бедра сами собой подаются вперед, и я проклинаю себя, когда Лукас возвращает мне движение с улыбкой, потому что теперь он знает, что я тоже возбуждена.
Его рука поднимается вверх и обхватывает мою шею, его пальцы впиваются в кожу.
— Неужели?
Я чувствую, как его губы прижимаются к моему уху, и понимаю, что должна оттолкнуть его, но не могу.
Мое тело реагирует на него, и как бы я ни старалась, я не могу противиться этому.
— Да. — Шепчу я в ответ.
Просто друзья.
Просто друзья.
Просто. Друзья.
Его рука продолжает движение от моей шеи к волосам, запутывая пальцы в прядях и оттягивая мою голову назад, заставляя меня поднять на него глаза.
— Ты принадлежишь мне, Леора. Это записано в нашем договоре. — Заявляет он с неистовым желанием.
Его глаза темнеют, открывая ту его сторону, которую я никогда раньше не видела в полной мере, но как же я мечтала об этом.
Мое дыхание перехватывает в горле, предвкушение и страх наполняют воздух.
Интенсивность его прикосновений и властный голос посылают прилив тепла по моим венам.
Я вся горю.
Как бы я ни хотела отрицать это, какая-то часть меня жаждет его господства и жаждет отдаться его власти.
Я знала это уже давно, знала еще в Париже, и я бросилась к нему, желая такого ответа, но он не хотел меня.
— Ты сказал мне, что мы только друзья. Ты отверг меня. Ты не можешь претендовать на меня или контролировать меня. — Утверждаю я.
— Я не это имел в виду.
Из моего горла вырывается веселый смех.
— Что ж, Лукас, похоже, тебе нужно многое наверстать, если ты думаешь, что можешь вот так просто переключиться. — Отвечаю я, приподнимая бровь.
Его глаза мелькают между моими, и он делает глубокий вдох, прежде чем снова заговорить.
— Я никогда не щелкал выключателем, он всегда был включен для тебя.
— Ты несешь чушь.
Он вжимается в меня еще сильнее, подтверждая свою точку зрения.
— Я имею в виду, я… хочу. Тебя.
Я чувствую, как он хочет меня, и хочу поверить ему, правда, но что, если это проверка?
— И ты тоже хочешь меня. — Продолжает он, его голос хриплый и наполненный сырой честностью.
Неужели это так очевидно? Я чувствую, как жар поднимается по моему телу, особенно между ног, и, вероятно, я капаю на каждое слово, которое слетает с его языка.
Он снова наклоняется ко мне и смотрит на меня, так близко, что наши губы почти соприкасаются.
Я качаю головой и говорю:
— Я была пьяна.
Он усмехается.
— Больше никакой лжи.
Он крепче сжимает мои волосы, и в его глазах мелькает искра одновременно вызова и тоски.
Заряженная энергия между нами становится почти осязаемой.
Его глаза блуждают по всему моему лицу и останавливаются на моих губах.
Его грудь вздымается, а взгляд заставляет любую женщину упасть на колени.
Но, прежде чем я успеваю что-то сказать, он выдыхает, пробормотав: — К черту! — а затем его губы налетают на мои.
Его поцелуй грубый и требовательный — почти карающий. На мгновение я оказываюсь застигнутой врасплох, но потом сдаюсь.
Я обхватываю его за шею и притягиваю ближе, пока наш поцелуй углубляется.
Он замедляет поцелуй, дразня мои губы, и проводит языком по моему рту в танце, а я следую за каждым его шагом.
Мои бедра бьются о его бедра — я ничего не могу с этим поделать, — и я издаю стон, который посылает через меня всплеск удовольствия.
— Ты моя жена. — Его губы переходят на мою шею, и он нащупывает ту самую точку, которая заставляет меня громко застонать. — Никто не прикасается к моей жене.
Не знаю, может, я снова сплю, но между нами все так, как надо. Это идеально.
— Ты моя. — Рычит он мне в шею, и его рука в моих волосах сжимается. — Скажи это.
И
