в порядке. Но впервые за всю жизнь я давал себе поблажку. Это займет время. Мы пережили травму, которая открыла старые раны.
Когда мы миновали дорожный знак с надписью «Сидар-Ридж», напряжение в груди немного спало. Мы были почти на месте.
— Ты знаешь, что я рядом, если тебе нужно поговорить, — сказал Джек, сбавляя скорость.
— Спасибо, чувак. Извини, что всю дорогу был в плохом настроении.
Особенно, когда Джек бросил все, чтобы в рекордно короткие сроки помочь мне вынести вещи из квартиры и перевезти их домой.
— Не парься. Можешь отплатить мне пивом.
Я усмехнулся.
— Я уже попросил Нэша принести тебе на пробу местного эля.
Джек усмехнулся, сворачивая на гравийную дорогу, ведущую к хижине.
— Видишь, твоя сварливая задница уже прощена.
— Легко отделался.
Он хмыкнул.
— Уверен, что твоя девушка хочет, чтобы твоя колючая задница жила с ней?
— Надеюсь, что да, потому что у моего риелтора уже есть предложение на квартиру.
Глаза Джека расширились.
— Ты не спросил у Рэн разрешения переехать к ней?
— Я сказал ей, что остаюсь здесь.
Он застонал.
— Ты действительно не разбираешься в женщинах. Некоторые сюрпризы — хорошие. Цветы, маффины, поездка на Гавайи. Некоторые сюрпризы — плохие. Любое изменение в домашнем декоре, визит ее родственников, серьезные жизненные перемены … например, переезд.
По мне скользнуло беспокойство.
— Просто паркуй чертов грузовик.
Джек остановился перед хижиной.
— Рад стать свидетелем того, что она тебе устроит.
Я проигнорировал его и выпрыгнул из грузовика. Джека я ждать не стал. Вместо этого пошел прямиком в дом.
Мама, папа и сыновья Лоусона подняли глаза, когда я ворвался внутрь.
— Все в порядке? — спросила мама.
Я кивнул.
— Рэн в своей комнате?
— Она с Грэй смотрит фильм, — ответил папа.
В безопасности. Она была в полном порядке. Но я не смог бы нормально дышать, пока не встретился бы с ней взглядом. Открыв дверь спальни, я вошел внутрь и замер.
На глазах Рэн блестели слезы, а их отголоски усеивали ее щеки.
Грэй ухмыльнулась при виде меня.
— Я же говорила.
— Что. Случилось? — прорычал я.
Грэй вскочила с кровати и, проходя мимо, похлопала меня по груди.
— Вам двоим нужно поговорить. — Она наклонилась ко мне поближе и прошептала на ухо. — Она боится тебя потерять.
Грудь сжало, и мой взгляд метнулся к женщине, которая навсегда завладела моим сердцем. Я подошел к ней, сбросил ботинки и забрался на кровать.
Как можно острожнее, притянул ее в объятия.
— Почему ты плачешь? Я бы не ушел, зная, что ты расстроена.
Рэн шмыгнула.
— Я испугалась.
— Чего? — спросил я, убирая прядь волос с ее лица.
— Ты не говоришь о том, что произошло.
Мои брови сошлись вместе.
— Ты исцеляешься. Я не хотел возвращать тебя к плохим воспоминаниям.
Рэн посмотрела на меня, изучая мое лицо.
— Ты постоянно в движении. Готовишь еду. Исправляешь все по дому.
— Разве это плохо?
На ее глаза снова навернулись слезы.
— Ты делал так раньше. Пытался решить всё.
И тут я понял.
— А потом я ушел.
Рэн кивнула, вытирая слезы.
Боль пронзила глубоко.
— Кузнечик. Мне чертовски жаль. Мои попытки все исправить и облегчить тебе жизнь, насколько это возможно, не означают, что я сбегу.
Ее мокрый взгляд поднялся к моим глазам.
— Ты винишь себя в этом?
На мгновение я замолчал, пытаясь подобрать слова. Моим первым побуждением было защитить Рэн и сгладить границы моих истинных чувств. Но каждый раз, когда я так поступал, это ни к чему не приводило. Поэтому вместо этого я подыскивал слова абсолютной правды.
Я переплел наши с Рэн пальцы. Мне нужен был этот контакт, я хотел заверить ее, что никуда не уйду.
— Когда он тебя похитил, я пребывал в темноте. Во мне было так много гнева — на Джуда, на себя. Я тонул в нем. А когда думал, что мог потерять тебя… снова? Я превратился в развалину.
— Это не ответ.
Я сжал ее руку.
— Мне казалось, что одержимость Джуда — это моя вина. Всем этим невинным людям причинили боль, потому что он использовал Рэнди и Пола как щит, чтобы скрыть то, что ему действительно хотелось. Сделать больно мне.
Рэн подняла руку к моему лицу, коснувшись ладонью моей щетины.
— Это вина Джуда.
— Я знаю. Папа поговорил со мной в больнице и вправил мне мозги. Но я не идеален. Я не могу в одночасье изменить то, как мой мозг работал последние десять лет. Некоторые демоны все еще атакуют. Но я не позволю им победить. Я с тобой, Рэн. Навсегда. Больше мне не нужно справляться в одиночку, потому что так будет правильно.
Рэн прижалась лицом к моей шее.
— Мы можем бороться с ними вместе. Просто нужно говорить об этом. Всегда.
Я наклонился к ней.
— Это касается и тебя. Если боишься, что я уйду, скажи мне.
— Я была напугана. Я не хочу потерять тебя. То, что у нас есть сейчас… это гораздо больше, чем я мечтала.
На моем лице расплылась улыбка.
— Рад, что ты так думаешь, потому что сегодня я кое-что сделал. Подумал, это будет хороший сюрприз, но Джек назвал меня идиотом и сказал, что мне следовало сначала поговорить об этом с тобой.
Рэн нахмурилась.
— Что ты сделал?
— Выставил свою квартиру на продажу на прошлой неделе. Вчера мое предложение было принято. Сегодня я съехал.
Ее глаза расширились.
— Ты был очень занят.
Я усмехнулся.
— Ничего, если я перееду к тебе?
На глаза Рэн снова навернулись слезы.
— Черт. Это хорошие слезы или плохие?
— Хорошие, — прошептала Рэн. — До того, как Эмбер похитила меня, я стояла в этой комнате и думала о том, как здорово было бы сделать этот дом нашим. Перевезти сюда твои вещи. Выбрать декор. Перекрасить.
Напряжение, охватившее меня в момент ухода этим утром, наконец-то спало. Я прижался лбом к Рэн.
— Ты же понимаешь, что мы никогда не договоримся о цветах краски.
Она выдохнула.
— Тогда мне не терпится вступить с тобой в бой за каждую стену.
— Ничто не сделало бы меня счастливее. Я люблю тебя, Рэн. Правда. — Я отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо. — Ты со мной?
Рэн просияла.
— Я с тобой.
Глава 48
РЭН
НЕДЕЛЮ СПУСТЯ
Я откинулась на спинку дивана и стала изучать стену — или пыталась ее изучать. Сексуальный, как грех, мужчина, стоящий перед ней, отвлекал внимание. Что такого в джинсах и простой белой футболке?
Холт указал на первый цветной квадрат, нанесенный на стену гостиной.
— Шалфейный луг.
Я промычала.
Он
