как был на мне в тот самый первый день, когда я стянула штаны до щиколоток, подначивая его лишить меня девственности.
В ужасе я запихиваю трусики обратно в сверток, запираю дверь спальни Финна и на цыпочках прокрадываюсь в ванную. В душе я с удивлением обнаруживаю шампунь и кондиционер с ароматом сирени, а также скраб и бомбочку для ванны с запахом сирени и ванили. Финн никак не может знать, что я люблю сиреневые ароматы.
Мое тело требует сна, но мысли несутся вскачь.
Что происходит? Откуда Финн знает все эти мелочи обо мне? Установил скрытую камеру в моей палате? Вот почему он приставил Рена следить за мной?
Он никогда не будет полностью доверять тебе. Он знает, что ты — «Джинкс».
Насторожившись, я принимаю душ, мою голову, одеваюсь и распахиваю дверь ванной. К моему удивлению, я вижу, как Финн выходит из гардеробной. Я замираю.
— Как ты сюда попал?
Он моргает, лицо непроницаемо. На нем майка, баскетбольные шорты и тапочки. Майка обтягивает его высокий торс, подчеркивая широкие плечи и мускулистые бицепсы. Он жилистый, но мощный. Даже контуры его грудных мышц выглядят сексуально, и я прикусываю нижнюю губу, чувствуя, как часы предательски фиксируют участившееся сердцебиение.
— Это моя комната, — говорит Финн, подходя к кровати с беспроводным феном.
Так странно видеть, как он сушит волосы, словно обычный человек. Хотя я знаю, что кровь Финна такого же красного цвета, как и у всех нас, после сегодняшнего вечера он кажется мне мифическим существом. В конце концов, я уверена, что он — не просто приемный сын Джарода Кросса и бас-гитарист «Королей». Он — нечто большее. Намного большее.
— Хочешь, высушу тебе волосы? — предлагает он.
— Я сама, — я тянусь к фену.
— Ты печатала весь день. Запястье, должно быть, отваливается.
Я прижимаю руку к груди.
— Сейчас уже не так больно, раз я не печатаю.
— Считай это своей наградой, — ворчит он, глядя в пол. — Садись.
Я тяжело сглатываю и падаю в компьютерное кресло. Следующие несколько минут тишину нарушает лишь гул фена и кваканье жаб снаружи. Прикосновения Финна на удивление нежные, когда он запускает пальцы в мои волосы. Когда он касается кожи головы, это невероятно приятно, и я издаю стон. Он тут же замирает.
— Не останавливайся, — хриплю я, полусонная. Его массаж головы просто божественен, веки становятся тяжелыми.
Когда Финн не двигается, я оборачиваюсь и замечаю, что он сжимает фен с такой силой, что тот вот-вот треснет. Встревоженная, я смотрю на него снизу вверх:
— Финн?
Без предупреждения Финн топает прочь, и дверь ванной с грохотом захлопывается. Мои глаза распахиваются. Идиотка. Нельзя терять бдительность. Финн знает обо мне гораздо больше, чем показывает. Он явно выжидает, пока я оступлюсь, чтобы обвинить меня в том, что я — «Джинкс».
Помощь ему и его братьям время от времени не развеет его подозрений.
Я должна быть осторожнее. Что, если он уже докопался до моего прошлого?
Моего настоящего имени?
Семьи?
Знает ли он уже тот секрет, от которого я бегала всю свою жизнь? Может, именно поэтому у него заканчивается терпение в этой игре в кошки-мышки?
Слышу шум воды, и грудь сжимается от напряжения. Нерешительно я пробираюсь к кровати и откидываю одеяло. Но тут понимаю: Финн вряд ли хочет спать в одной постели с той, кому не доверяет. Прежде чем он начнет обвинять меня в том, что я хочу перерезать ему горло во сне, я решаю найти другую комнату.
«Короли» утверждали, что свободных спален нет, но диван должен быть свободен.
Я на цыпочках пробираюсь на лестничную площадку и в шоке отшатываюсь назад, когда вижу Зейна, укрывающегося одеялом на диване. Почему Зейн спит на диване?
— Что ты делаешь? — голос Финна звучит за спиной.
Я подпрыгиваю.
Он смотрит через перила на спящего Зейна, его брови сходятся на переносице. В глубине этих темно-карих глаз назревает буря, грудь тяжело вздымается. Я слежу за капелькой воды, которая стекает по его лицу к твердым, бледно-розовым губам.
Глубоко в груди вспыхивает электрический разряд, и часы предупреждают, чтобы я не заглядывалась дальше.
— Ты сегодня спишь в кровати? — я отвожу глаза в сторону его огромного матраса California King.
Финн молчит.
— Х-хорошо. Я посплю на полу, — я проскальзываю мимо этого мощного зверя в человеческом обличье и забираю с кровати подушку.
Финн подходит вплотную и скрещивает руки на груди, заставляя меня рассматривать мускулы на его руках.
— Ложись в кровать, Джей.
— Всё нормально. Это твоя кровать. Я не собираюсь просить тебя не спать здесь, так что я должна…
Меня бесцеремонно поднимают над землей, и прежде чем я успеваю закончить фразу, Финн бросает меня на кровать. Кажется, это уже второй или третий раз, когда он швыряет меня на матрас. Это начинает по-настоящему бесить.
Я опираюсь на локти, глаза мечут искры:
— Какого черта, Финн?
Он угрюмо смотрит на меня сверху вниз. С этого ракурса он кажется монстром, готовым наброситься и сожрать меня. Его взгляд падает на мои часы. И тут я осознаю, что они пищат как сумасшедшие. Странно, но до этого момента я полностью перестала слышать этот звук.
— Я не собираюсь тебя есть, — говорит он. И это на удивление точная интерпретация моих мыслей.
Финн выключает свет, и комната погружается во тьму. Я вижу лишь его силуэт, направляющийся к постели, а затем матрас прогибается под его тяжестью.
Мое тело каменеет, когда я осознаю, что сегодня ночью… Теневой Принц намерен спать со мной.
Глава пятидесятая
ФИНН
После того как я начал серьезно заниматься боевыми искусствами и научился контролировать свою ярость, следующим уроком, который дал мне Сэнсэй, было самообладание.
Рука, укрощающая собственное пламя, согревает мир, не сжигая его.
Мы начали с малого: диета, отказ от вредной еды.
Достаточно просто.
Затем он приучил меня к дисциплине: кардио, скакалка, становая тяга, отработка стоек — скучные, однообразные, не самые сексуальные привычки, которые отделяют любителей от великих бойцов.
Я практиковал самообладание во всех сферах жизни, и оно естественным образом распространилось на женщин.
Не то
