исходит отсюда.
Перебираю содержимое, пока…
Вот.
Среди вещей Джей замечаю маленький «одноразовый» телефон — такие обычно используют пожилые люди, не дружащие с технологиями.
Нажимаю на экран — конечно, под паролем. Это же «Джинкс». В уведомлениях один неизвестный номер, который звонил сорок семь раз за день. Мои брови ползут вверх. Тут же приходит сообщение с того же номера:
Покажись, ты, гад. Ты доставал моего мужа, а теперь хочешь уйти в радиомолчание?
Приходит еще одно сообщение:
Если мой брак рухнет, я приду за тобой, Джинкс.
Мои пальцы сжимают телефон, я провожу большим пальцем по слову «Джинкс». Это тот самый телефон, с которого «Джинкс» отправляла сообщения? Кого она преследовала в последнее время и почему? Я думал, ее приложение закрыто?
Шторм странных, противоречивых эмоций вихрем проносится в груди. Беру телефон, фотографирую уведомления и отправляю снимок Рену.
В груди странно сжимается.
Становится трудно дышать.
Я выхожу через стеклянную дверь на балкон, чтобы глотнуть воздуха. Газон простирается насколько хватает глаз. На аккуратно подстриженной траве лежит роса, покрывая мою кожу влажным холодным блеском. Звезды исчезли, уступая место рассвету.
Рен отвечает на звонок немедленно, несмотря на время:
— Оябун.
— Я отправил тебе номер. Узнай, чей он.
— Будет сделано.
Поворачиваюсь к дверям балкона и вижу, как Джей ворочается во сне. Она сбрасывает одеяло и слегка улыбается. Ее светлые волосы рассыпались по подушке, как нимб, мягкие манящие губы приоткрыты. Уткнувшись щекой в подушку, с закрытыми глазами она выглядит такой хрупкой и невинной.
Безупречный обман.
Желудок скручивается в тугой узел. Она каким-то образом околдовала меня. Я постоянно забываю, кто она такая.
— По поводу другого дела, которое я тебе поручил, — говорю я Рену, отворачиваясь от вида Джей, — что ты выяснил?
— В больнице никто не знает ее настоящего имени. В записях она числится как «Джей». Она пациентка с двенадцати лет. Никаких посетителей. Никаких контактов для экстренных случаев. Она — призрак.
Смятение охватывает меня, голова идет кругом. Это не имеет смысла. Кто-то должен оплачивать счета за лечение. А они там не дешевые.
— Есть еще кое-что, — говорит Рен.
Я снова прижимаю телефон к уху. Он звучит нерешительно:
— Ходят слухи о ее прошлом. Одни считают, что она — незаконнорожденный ребенок королевских кровей. Другие говорят, что ее семья владеет всей больницей. Третьи настаивают, что у нее есть тайный благодетель.
Скорее, ее благодетелями были «Редвуд Преп» и все те секреты, которыми она торговала ради денег.
— Это просто сплетни, но я подумал, что это может быть полезно.
Я кладу трубку, рука безвольно падает.
Кто, черт возьми, эта девушка?
Тайком возвращаюсь к кровати. Голова на подушке, но глаза прикованы к спине «Джинкс». Подтверждение ее личности — это не победа. Я всегда знал, что она — «Джинкс». Проблема в том, что я не знаю ничего, кроме этого.
Кто она на самом деле? Чего она хочет от нас?
Чем дольше эти вопросы остаются без ответа, тем опаснее становится ситуация.
«Джинкс» внезапно ворочается. Ее голова мечется из стороны в сторону, словно она что-то ищет. Я в шоке моргаю, наблюдая, как она пробирается на мою сторону кровати и закидывает на меня руку и ногу.
Прижавшись ближе, она затихает.
Я замираю, гадая, не очередная ли это уловка, но она дышит ровно. Сомневаюсь, что можно имитировать такой глубокий сон.
Сбрось ее. Она отвратительна. Она — Джинкс, — спорит одна часть мозга.
Но чувства в груди — не отвращение. По крайней мере, я так думаю.
Я определенно не хочу отталкивать ее.
Не так, будто ты можешь разоблачить «Джинкс» прямо сегодня ночью, — рассуждаю я логически. — Разберешься с ней утром.
Я опускаю голову к ее голове, на один градус за раз, проверяя, не проснется ли она, когда я обниму ее. Джей издает довольный звук в горле и прижимается ко мне плотнее. Ее руки обвивают мою шею.
То, как она ищет меня, похоже на попытку влезть в мою кожу.
Это неправильно.
Я не должен.
Но тепло ее тела и мягкие руки на моей спине обжигают самым лучшим образом.
Я закрываю глаза.
Сегодня ночью я последую совету «Джинкс»: держать врагов близко, а свои секреты — еще ближе.
Глава пятьдесят первая
ДЖЕЙ
Жарко.
Я задыхаюсь под чем-то тяжелым и горячим.
Где-то на грани сознания понимаю, что запуталась в одеяле, и сбрасываю его.
Идеально. Так гораздо лучше.
Я снова проваливаюсь в сон.
Кажется, прошли секунды, как холод вгрызается в открытую кожу моих рук и пальцев ног. Как будто я застряла в русской тундре. Полусонная, я снова ищу тепло. Куда делось одеяло? Я ерзаю, пока не натыкаюсь на что-то огромное, излучающее жар.
Ооо. Гораздо лучше.
Зарываясь в эту большую «грелку», я снова засыпаю.
Через несколько минут моя «грелка» начинает двигаться. Не уверена, сплю я или проснулась, но инстинктивно вцепляюсь в нее, чтобы она замерла. Я не хочу снова мерзнуть, я уже один раз потеряла одеяло. Не собираюсь проходить через этот ужасный холод второй раз.
У моей грелки есть руки, потому что она начинает отдирать мои пальцы. Как странно.
Я обвиваю ее ногами, беря в плен.
— Останься, — бормочу я.
Она слушается на секунду.
Сонная улыбка трогает мои губы, и я снова проваливаюсь в сон. Странно, но я чувствую, как грелка вибрирует даже во сне. Насколько же велика эта машина?
Я провожу рукой вдоль всей ее длины и тут слышу глубокий, леденящий душу голос, который предупреждает:
— Если твоя рука опустится еще ниже, я не буду отвечать за то, что произойдет дальше.
Расклеив веки, я вижу расплывчатый силуэт мужчины, смотрящего на меня сверху вниз. Черные, растрепанные волосы едва не достают до густых бровей. Глаза цвета драгоценного оникса сверлят мое лицо.
Хм. Моя грелка похожа на Финна.
Я, должно быть, сплю, потому что Финн ни за что не позволил бы мне подобраться так близко к нему в постели. Даже если бы позволил, мое тело не было бы таким спокойным. В последнее время Финну не нужно
