нему на коленки и продолжить все то, что так многообещающе горело в глазах обоих каких-то полчаса назад… Обнаруженный на теле Макса шрам и слова, что оставлен он ее отцом, не давали покоя — Горский пытал его? Уж не потому ли Макс чистосердечно признался в преступлении, которого не было? Горький стыд перед Русланом убивал… Когда-то Каринка предала Макса, а теперь Лика предает своего жениха — чем же она лучше своей сестренки? А ведь еще недавно она уверяла Власова, что не такая и никогда не позволит себе предать… Жизнь оказалась куда сложнее.
— Куда мы все-таки едем? — спросила Лика, пытаясь угомонить рой противоречивых чувств и мыслей.
— К Владу. Там переждешь, пока отец твой успокоится.
— Значит, все-таки заговор? Ну и кто во главе? Мама? Шансов выйти замуж у меня сегодня не было? — улыбнулась Лика, обгоняя впереди плетущийся грузовичок.
— Никаких, — согласился Макс и обернулся. — Злишься?
— Нет. Зря платье испортили — я б и так сбежала. Руслана только жалко… Он этого не заслужил.
— Хочешь вернуться?
Лика почувствовала, как Макс напрягся в ожидании ответа, но нет, возвращаться она не хочет. И как бы стыдно ни было перед брошенным женихом, о побеге она не жалеет.
— Нет, — покачала Лика головой и тихо добавила: — Ты осуждаешь меня?
Макс отвечать не спешил. На месте Руслана он оказаться, конечно, не хотел бы, а если б и оказался — не простил бы. Но знает Макс, что и его вина в случившемся есть — не пришлось бы Лике идти на столь некрасивый шаг, если б сам он дел не натворил.
— Он должен был все понять еще в тот день, когда ты осталась в моей квартире.
— Он любил меня…
— Это не повод пользоваться ситуацией и красть, — Макс вдруг примолк и лишь через некоторую паузу тихо продолжил, — чужую женщину.
Лика моментально обернулась: это Руслан, значит, крадет «чужую женщину»? Власов, отвернувшись к боковому окошку, старательно разглядывал пейзаж за стеклом… Какие красивые, однако, деревья!
— Еще недавно эту «чужую женщину» ты сам подложил под другого, — тихо отметила Лика. — Ты ее ненавидел и всячески пытался от нее избавиться. Макс, ответь мне честно, ты ведь здесь только потому, что мама попросила?
Власов внимательно посмотрел на Лику. А он уж грешным делом подумал, что все обиды она позабыла. Не позабыла она ничего. Макс усмехнулся как-то грустно и все же ответил:
— Да, твоя мама просила меня помочь. Но я здесь не только поэтому. Ты нужна мне, Лик. Очень нужна, — повторил Макс, глядя ей в глаза. — Было бы иначе — меня здесь сегодня не было б.
Ей показалось, что она ослышалась — так тихо и так желанно прозвучали слова, которых она, казалось, никогда уже не дождется. Эйфория вмиг стерла все плохое. Пусть мир их слишком хрупок и в любой момент может разлететься на осколки, сделан всего лишь первый шаг, но от слов Макса так тепло на сердце стало… С Русланом так не было.
Теплая мужская ладонь перехватила женскую ладошку. В сплетении пальцев заискрился их маленький мирок разрядами молний. Оба вспомнили недавнее безумие и оба предвкушали продолжение, которое просто обязано поставить точку во всех обидах. Лика то и дело оборачивалась на сидящего рядом парня, смущенно улыбалась и старалась не думать о том, какое крепкое, сильное у него под футболкой тело, какой в штанах горячий гладкий… Воспоминания о шраме омрачили радужные мечтания. Но все позади уже, а сейчас он признался, что она ему нужна, и нет в эту минуту ничего важнее и желаннее этих слов. А раны его она залечит. Как же хочется коснуться, опять почувствовать его руки, губы на себе… «Так, Лика, следи за дорогой! Лика, следи за дорогой!» — твердила она про себя как мантру и опускала боковое стекло, нагоняя в салон свежий воздух — быть может, хоть он вернет ей самообладание…
Шалун-ветер залетел в салон и потрепал еще влажные волосы девушки за рулем. Парень рядом протянул руку и осторожно убрал с ее лица непослушную прядку. Всего одно невинное прикосновение — а Лике не хватило воздуха. Она старательно следила за дорогой, слушала указания Макса куда ехать, но мысли то и дело возвращались к тому, как хочется остановиться где-нибудь, переползти на коленки к нему и за все свои слезы, и за эту треклятую дрожь в своем теле ему отомстить. Мучительно долго и до безумия сладко. Никогда еще она не чувствовала себя такой блудливой кошкой, как сегодня: ни одной трезвой мысли в голове — хочется только остановить машину и забраться к нему на коленки. Хочется стянуть с него футболку, дразнить его и изнывать самой, испепеляясь в огне жесткой его хватки и злых поцелуев… И щетина его ее не пугает, и синяки, что непременно завтра останутся на коже, ее не страшат, и целоваться с ним ей нравится до сумасшествия… Черт, она сейчас непременно в кого-нибудь врежется!
— Лик, — насторожился Макс, с опаской поглядывая на девушку. — Ты в порядке?
Лика молча кивнула. Но видит Макс, как едва заметно поглаживает она кожаную обшивку руля, будто бы не руль это вовсе — и от жеста этого самому в одежде становится тесно. Видит Макс, как она губы кусает, невесть о чем грезя; как дышит рвано, тяжело, и от дыхания ее натягивается на груди тоненькая рубашка, сквозь которую уже проступают бесстыже выпирающие сосочки…
— Съезжай на обочину, — тихо сказал вдруг Макс, накрывая ладонью Ликину руку.
Лика возражать не стала — послушно съехала, аварийку включила… На спинку кресла откинулась и задрожала, уже даже не пытаясь дрожь свою спрятать.
— Да что с тобой? Ну-ка иди сюда, — Макс отстегнул ремень безопасности и потянулся к Лике — а она прильнула к нему сразу же, вцепилась как кошка…
— Не могу больше, Власов, — тихо проговорила она, заливаясь краской стыда. — Звучит пошло, но… хочу тебя. Не представляешь, как хочу…
Если б только знала она, как он тоже этого хочет! Только не как в отеле, а по-настоящему. Так, как десять лет уже не было. Макс резко склонился к Лике и впился в уже раскрытые для него
