удар.
— Вика выбирает на что меня сегодня можно разорить, — чуть понизив голос, заговорщицки признался он. — Думаю мечется между самым дорогим и самым блестящим.
— А и то, и другое уже не потянете? — ехидства в голосе Даны было не занимать.
— Алена…. — он снова точно попробовал на вкус ее имя, — какой мужчина откажет любимой в выбранных ею украшениях? — голубые глаза ласково погладили тонкую шею женщины. Она почувствовала, всей кожей почувствовала это прикосновение.
— Туше, Марат Рустамович, туше.
— Вы одна сегодня вечером? — тихо спросил он.
— Я по журналистскому приглашению, — чуть замявшись, призналась она. — Так что пару мне составляет разве что наш редакционный фотограф. А приобрести на этом празднике жизни я могу только, — ее взгляд скользнул по залу, — вон те кисточки у штор. И это не точно….
Она сказала это смеясь, ничуть не смущаясь своего положения. И Марат почувствовал то, что давно не ощущал рядом с женщиной — легкого восхищения. Красивая, необычная в своем аметистовом платье и уложенными неизменными косами волосами, естественная. Он чувствовал, как внутри закипает желание. Знал его, этого зверя, живущего внутри.
— Марат! — звонкий женский голос прервал его мысли. Заставил Дану повернуть голову и встретиться глазами с недовольным взглядом молодой девушки. Светловолосая, ухоженная, с темно-синими глазами и чуть вздернутым хищным носиком, она напомнила женщине ласку — красивую, но опасную. Хищницу с мелкими зубками.
— Вика, — Марат тут же повернулся к невесте, — ты выбрала?
— Да, — девушка недовольно смотрела на Дану, поджав тонковатые губы.
— Вика, — Марат тут же перехватил инициативу, — Алена Хмельницкая, журналистка. Она брала у меня интервью — я тебе говорил. Алена Богдановна, Виктория, моя невеста.
— Приятно познакомиться, — дружелюбно улыбнулась Дана, тут же входя в образ.
Вика рассматривала ее как предмет. Сразу определила категорию женщины, вычеркивая из своего круга. На приветливые слова натянуто улыбнулась и почти силой потащила Марата прочь.
Ох, — подумалось Дане, — это она зря. На несколько мгновений через его маску спокойствия и благодушия стал видим зверь. Настоящий Марат, который никогда не простит этой кукле подобного. Он бросил на Дану беглый извиняющийся взгляд и пошел прочь, но в его глазах, когда он посмотрел на Вику, промелькнула настоящая ненависть. И брезгливость.
Дане стало не по себе.
Она быстро взяла себя в руки, ища в толпе Бориса, который снимал все новых и новых гостей. Искрящие драгоценности на женщинах, ничуть не уступали таковым на витринах и манекенах. Мужчины в дорогих костюмах — дресс-код соблюдался неукоснительно. От полумрака, блеска граней, легкого искусственного дыма и тяжелого коктейля духов закружилась голова — знакомая мигрень начинала пульсировать в висках. В голове она быстро прокручивала план статьи, делая едва заметные наброски в телефоне. Одно-два слова, чтобы после превратить их в очередную историю.
Даниил Сокольский и его жена — красивая, немного строгая молодая девушка, моложе самой Даны. Красивая пара, несмотря на разницу в возрасте; во взгляде, которым они обменивались, читалась не показная нежность, а настоящая забота — редкость в этом мире, где все чаще продают иллюзию. Дана мысленно дала себе обещание: в статье упор будет именно на них. На их работу, на то, как они создают вещи, которые не кричат о статусе, а тихо шепчут о чем-то большем.
Женщина в темно-синем платье, стоящая у витрины, глядящая на глубокие сапфиры, но в глазах — усталость и пустота. А на запястье — едва заметный синяк. Одна. Муж стоит чуть дальше и говорит с такими же как он, бросая на нее ревнивые взгляды.
Две молодые блогерши — снимают друг друга на фоне манекена и ожерелья из белого золота. Нет, они не покупательницы, они здесь совсем по другой причине.
Неподалеку чиновник в безупречном костюме слушает, как жена что-то горячо говорит ему, указывая на дорогой комплект серег с крупными изумрудами. Камни горели холодным зеленым огнем. Интересно, укажет ли он их в декларации? — подумала Дана с легкой иронией, но без злобы. Просто отметила про себя: еще один кадр из той же пьесы, что и всегда.
Взгляд невольно упал на золотистую шатенку, грациозно отпивающую легкое шампанское. Сердце гулко стукнуло в груди. Девушка смотрела на Ярова, что-то рассказывая ему, а он ей… улыбался. Дана постаралась побыстрее отвести глаза, переключить внимание на других, но почему-то все время возвращалась к ним.
Незнакомка бережно взяла мужчину под руку, когда объявили начало торгов. Алексей вдруг положил свою ладонь на ее тонкие пальцы. Щеки Даны стали пунцовыми.
Она встала чуть позади, рядом с коллегами, которые так же наблюдали за торгами, надеясь остаться незаметной для других.
Виктория что-то выговаривала Марату — резко, с раздражением в голосе, — а тот, похоже, даже не слышал ее. Его взгляд блуждал где-то дальше, по залу. Алексей же, напротив, сам наклонился к своей спутнице, что-то спросил тихо, почти шепотом. Та только улыбнулась в ответ — мягко, доверчиво.
Дана сжала ремень сумочки так, что холодные металлические звенья цепочки впились в ладонь. Прямо перед ней Яров демонстрировал свою нормальную жизнь, не смотря на внешность, а она… она вынуждена была наблюдать за этим. Волна злости ударила в голову. И глядя на двух мужчин, она невольно поняла, что ненавидит обоих. До пламени перед глазами, до трясущихся рук.
Марат поймал ее взглядом. Серьезным, задумчивым. Она почувствовала его всей кожей. Но не ответила, сделав вид, что не замечает.
На подмостки вынесли серебряное кольцо Сокольских. На мгновение у Даны мелькнула мысль вступить в борьбу, мысленно прикинув баланс на счете. Ведущий назвал цену, и женщина заставила себя разжать кулак — борьба началась, поскольку сразу же нашелся желающий перебить предложенную цену.
Дана вздохнула, отгоняя безумные мысли. На несколько невыносимо долгих мгновений ей стало по-настоящему жаль себя. Тоска от одиночества накрыла с головой, унося от этого зала и этих людей. Кого она пыталась обмануть? Себя? Их? Этих мужчин, соревнующихся за внимание своих женщин, выставляя их на показ перед другими? Женщин, чьи глаза устремлены не на красоту, а на цену?
— 17 000 долларов, — услышала она, чуть прикрывая глаза. Знала, один звонок, одно сообщение… Лоскутов не станет ей отказывать в этом. Это мелочь для него. И для его брата — тоже. И для Марата.
Нет. Отпустила сумочку, бросив в нее телефон.
— 20 000, — кто-то перебил цену.
Раз… два…
— 30 000, — знакомый, ленивый голос Марата в полном зале. Дана невольно широко раскрыла глаза и тут же попала под его внимательный, чуть насмешливый взгляд.
Раз… два…
— 45 000, — Яров послал Марату насмешливую улыбку, как лучшему
