титула. Неважно, что мы ещё не дали друг другу обещаний. Я знала, что однажды нарушу своё.
Я обхватываю себя руками. Не знаю, с чего вдруг мне понадобилось защищаться. Только не от него. Я знаю, что Сент никогда не причинит мне вреда. Не для того, чтобы причинить вред. Позволяю ли я ему делать с моим телом всякую хрень? Да. Но мне это нравится. Он никогда не станет мучить меня ради собственного удовольствия. Сент защищал меня и спасал от самого худшего. Но я больше не в безопасности. Он больше не представляет для меня самой большой угрозы в этом аду.
Сент протягивает руку и проводит костяшками пальцев по моему заплаканному лицу. Я, должно быть, ужасно выгляжу, потому что чувствую себя дерьмово. Действие такое простое и деликатное. Это заставляет меня пересмотреть весь мой план оставить его позади.
— Милая...
— Они здесь, внизу. — С лестницы, с которой я только что спустилась, доносится голос охранника. Я думаю, что он говорит в рацию, которая прикреплена к их бронежилетам. — В морге.
И тут я вспоминаю, почему должна свалить отсюда. Поэтому отталкиваюсь от стены и бегу в противоположную сторону, но Сент тянет меня назад. Дёрнув меня за рубашку, он практически душит меня.
— Эш...
— Пожа-луйста? — У меня подкашиваются ноги, и Сент отпускает меня, позволяя упасть на холодный пол. Я начинаю отползать назад, опираясь на руки и задницу. И бью ногами, чтобы он не смог схватить меня снова.
— Вот ты где, маленькая сучка!
Охранник пробегает мимо Сента и хватает меня за волосы. Он рывком ставит меня на ноги, а затем прижимает лицом к стене, заставляя вскрикнуть. Его предплечье давит мне сзади на шею, вжимая лицом и передней частью тела в стену. Его пивной живот давит на меня, и я чувствую, как его член упирается мне в задницу. От этого мне хочется блевать.
— Прекрати, — рявкает Сент, оттаскивая мужчину от меня.
Я отступаю на шаг от стены, делая глубокий вдох.
— Тебе необязательно быть с ней таким грубым. Она не сделала ничего плохого, — защищает он меня.
Вот, что характерно для Сента, — он всегда меня защищает. Вот, почему это решение было таким трудным.
Охранник отталкивает руку Сента.
— Это твоя вина, — тычет он пальцем в лицо Сенту. — Ты позволяешь ей слишком много свободы.
Что? Почему он так говорит? Сент не может контролировать то, что мне позволено делать. Свобода? Здесь, в «Бойне», ни у кого нет свободы. Только если ты не брат Пик. Но даже они призваны служить Лордам. Они носят клеймо на груди, поэтому должны платить дань.
Сент, Кэштон и Хайдин — продукт «Бойни». Однажды следующее поколение братьев Пик получит власть в этом аду, и я не смогу быть здесь, когда это произойдёт. Правда в том, что я умру прежде, чем у них появится шанс. Вот почему я должна уйти сейчас. Единственный человек, который может спасти меня и ребёнка, — это я сама.
Я не могу сдержать всхлип, который срывается с моих дрожащих губ, и охранник переводит взгляд на меня. Он поднимает руку, нажимает кнопку на рации и говорит в неё.
— Принеси рубашку.
У меня сжимается грудь. Пожалуйста, нет. Я не могу позволить им запихнуть меня в это. Они могут оставить меня на несколько дней. Забыть обо мне. Я видела, как другие мочатся и срут на себя, находясь в таком положении. Не говоря уже о голоде. Когда Сент и Хайдин пристегнули меня ремнями, это длилось всего около часа, и то время, пока я приходила в себя, было пыткой.
Устремляю слезящиеся глаза на Сента, и его острая челюсть сжимается от приказа охранника, точно зная, что это значит.
— В этом нет необходимости, — огрызается Сент.
— Завали ебало, парень. Я не подчиняюсь твоим приказам, — отмахивается охранник от Сента.
— Ты не засунешь её в рубашку, твою мать! — говорит ему Сент.
— Я буду делать с этой шлюхой всё, что захочу.
Пока они спорят, я решаю, что это мой лучший шанс. Вскакиваю на ноги и бросаюсь бежать. Кто-то дёргает меня за волосы, и кожу головы пронзает, словно тысячи иголок, меня сбивают с ног, и я падаю на пол навзничь. У меня перехватывает дыхание, а перед глазами пляшут точки. Переворачиваюсь на бок, обхватываю живот руками и кашляю, когда вспыхивает боль у меня за глазами и распространяется по затылку вдоль позвоночника. От удара у меня начинают покалывать пальцы рук и ног.
— Не трогайте её, чёрт возьми, — кричит Сент, и они начинают бороться.
Когда я поднимаюсь на четвереньки, в коридоре раздаётся громкий хлопок, на мгновение оглушающий меня. Закрываю уши руками, чтобы заглушить звон, но это не помогает.
Подняв глаза, вижу, как охранник опускается на колени, а затем падает ничком. Звон в ушах усиливается, когда я вижу, как Сент опускает пистолет, который тот, должно быть, отобрал у охранника. Он засовывает его сзади за пояс джинсов, свирепо глядя на мёртвого охранника.
Я вскакиваю на трясущиеся ноги и прижимаюсь спиной к стене, чтобы обойти растекающуюся под парнем лужу крови. На мне и так достаточно крови.
— Сент, — выдыхаю я, подбегая к нему сзади.
— Пойдём.
Сент хватает меня за руку и тащит по коридору в ту сторону, откуда я пришла. Я не могу этого сделать. Я не вернусь. Я слишком близко.
Задрав его футболку, я хватаюсь за рукоятку пистолета, спрятанного сзади у него в джинсах, и вытаскиваю. Мы оба замираем, и время замедляется, когда я вжимаю пистолет ему в спину, понимая, что после этого пути назад уже не будет.
Сент напрягается, тонкая ткань футболки натягивается на его упругих мышцах, руки опущены вдоль тела. Он медленно поворачивается ко мне лицом. Сент прищуривается, глядя в дуло.
— Господи Иисусе, Эш. Ты действительно рехнулась на хрен, — выдыхает Сент, и его взгляд смягчается от сочувствия, как будто я настолько жалка, что ему действительно жаль меня.
Так и есть, но я отказываюсь становиться своей матерью. И сделаю всё, что в моих силах, для своего ребёнка. Я буду ставить ребёнка на первое место и прослежу, чтобы у него было безопасное и здоровое место для взросления. Если не разорву этот порочный круг, то кто это сделает?
Слёзы текут по моему лицу, пистолет дрожит в руках, но ноги широко расставлены,
