нашёл своего брата, истекающего кровью в коридоре.
Мужчина подходит ко мне и прижимается губами к моему уху.
— Мы все платим за свои грехи, Эштин. Ты не исключение. Ты можешь бежать от них сколько угодно, но они настигнут тебя, куда бы ты ни пошла. — Отстранившись, мужчина поворачивается и идёт в ту сторону, откуда пришёл, удаляясь от коридора, из которого я выбежала.
Сделав глубокий вдох, я бегу к выходу, распахиваю дверь, выхожу в темноту ночи и бегу вглубь леса. Делаю вдох за вдохом, и лёгкие горят. Я стараюсь не споткнуться на неровной земле, когда подхожу к двери, скрытой внутри холма.
Я шмыгаю носом, трясущимися руками отпираю дверь и рывком открываю. Наклонившись, беру оставленный для меня фонарик и включаю его, закрывая за собой дверь.
Слышится звук капающей воды, и крысы разбегаются от света. Я чувствую, как во мне поднимается желчь, и не могу её остановить. Запах, страх, кровь...
Наклонившись, я откидываю волосы назад, пока меня рвёт. В голове у меня гудит от того, что охранник швырял меня, в ушах звенит. Пытаюсь сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, и взять себя в руки. Я не могу остановиться. Мы зашли слишком далеко.
СЕНТ
Эхо выстрела разносится по коридору. В одну секунду я смотрю на залитую кровью Эштин, а в следующую, моргая, смотрю на потолок, который то появляется, то исчезает.
— Господи, — шипит знакомый голос, и тут надо мной нависает Кэштон. Его окровавленное лицо у меня перед глазами.
— Что... случилось? — Мне трудно говорить. Я не могу вымолвить ни слова. Почему у него идёт кровь? Он ранил Эштин? Поэтому они оба были в крови?
— Эта сука подстрелила тебя, — кричит Кэш, прежде чем обхватить меня руками и надавить.
— Не-е-е-т.
Он не может говорить о моей возлюбленной. Она бы так не поступила. Эш никогда бы не причинила мне вреда. Она любит меня. Боль, пронзающая моё тело, заставляет меня оторвать спину от пола. Я пытаюсь закричать, но не могу издать ни звука, потому что у меня перехватывает дыхание.
— Ты в порядке, — выпаливает он. — Держись.
Моё тело расслабляется на холодном бетонном полу, и я моргаю, веки тяжелеют. Флуоресцентные лампы, расположенные вдоль потолка, то вспыхивают, то гаснут.
— Сент! — кричит Кэш, переводя взгляд с меня на дальний конец коридора. — Хайдин, вызови медиков, — приказывает он.
— Эш-тин? — выдыхаю я.
Охранники пришли за ней. Может, они застрелили нас обоих? Она лежит рядом со мной и истекает кровью? Если так, то Кэш должен спасти Эш, пока они не добрались до неё. Они спасут меня, а Эш оставят умирать. Для них она никто, но для меня — всё. Вот почему я не мог позволить Эштин уйти от меня. Однажды я чуть не потерял её. И не позволю этому случиться снова.
— Она ушла, Сент, — рычит Кэштон.
Они убили её?
— Нет, — кашляю и чувствую вкус крови. — Спаси её...
— Она свалила, — огрызается на меня Кэштон. — Хайдин, в него стреляли. Она выстрелила в него на хрен! Ему нужен Дэвин! Немедленно!
— Я... — Мой язык не слушается. Губы больше не могут шевелиться. Я пытаюсь дотянуться до неё, взять за руку, но они тоже не двигаются. Эш должна быть рядом со мной. Почему он не помогает ей?
— Пиздец, — ругается Кэш, разрывая на мне рубашку, и я чувствую, что парю. Свет тускнеет, и пол становится всё холоднее, когда Кэш исчезает поля зрения. Последнее, о чём я думаю, — если они убили Эштин, надеюсь, я тоже умру.
Я надеваю бандаж, который Джесси принёс сегодня утром, и наконец-то сваливаю из больницы в «Бойне».
Они держали меня здесь на наркотиках две недели, и я, чёрт возьми, схожу с ума. Эштин сбежала, и вот уже две недели у неё есть возможность бежать. Каждый раз, когда я просыпался и собирался уходить, они давали мне что-нибудь, чтобы вырубить мою задницу. Говорили, что я ещё не готов и что мне нужно время.
Эштин выстрелила мне в грудь. Либо она была очень хорошим стрелком и знала, что не убьёт меня. Либо была плохим стрелком и не попала мне в сердце. В любом случае, я жив и собираюсь найти её и вернуть.
Мы до сих пор не знаем, кто охотился за Адамом, и мне до сих пор не ясно, хотели ли они Эш убить или использовали как приманку. Итак, Лордам нужно считать, что она мертва. Без меня Эш не сможет выжить в реальном мире.
Дверь моей больничной палаты открывается, и я, стоя к ней спиной, беру свою футболку и осторожно натягиваю на голову. Мне всё ещё чертовски больно.
— Где Хайдин и Кэштон? — спрашиваю я, зная, что это Дэвин.
Он приходил сегодня утром, и я сказал ему, что мне надоело терпеть это дерьмо. Дэвин сказал, что вернётся, чтобы дать мне лекарства на случай, если они мне понадобятся.
«Да на хер эти лекарства».
— Привет, Сент.
Я оборачиваюсь на звук женского голоса, зная, что это не Дэвин. Она стоит в моей комнате в облегающей белой юбке-карандаше, доходящей до колен, чёрных туфлях на высоченных каблуках и кроваво-красном топе. Он заправлен в юбку с высокой талией и глубоким V-образным вырезом, подчёркивающим сделанные сиськи. Тёмные волосы собраны в тугой пучок, открывающий шею, и на ней очки в красной оправе, которые подчёркивают тёмно-зелёные глаза. Женщина опускает взгляд на мои армейские ботинки и скользит вверх по джинсам и футболке.
— Чем могу помочь? — поворачиваюсь к ней спиной, беру с больничной койки свои часы и надеваю их, застёгивая.
— Вообще-то я здесь, чтобы помочь тебе, — весело говорит она.
Я фыркаю: никто не может мне помочь. Не сейчас. Не с этим. Не знаю, как долго меня не будет и как найду её, но я не вернусь, пока Эштин не окажется в моих объятиях. Что бы Эш ни сделала, что бы ни случилось, я могу это исправить. Могу защитить её.
Заблочив мобильник, кладу его в карман, застёгиваю молнию на сумке, перекидываю её через здоровое плечо и поворачиваюсь, чтобы уйти.
— Отойди, — рявкаю я, когда она встаёт у меня на пути. Мне реально неохота бить женщину. Мне похуй, кто она такая.
—
