её за волосы, но кто-то бьёт меня по ногам сзади, сбивая с ног, и я падаю на колени, и мои руки дёргают вверх и за голову, удерживая за запястья. Из-за этого положения боль пронзает мою грудь, на мгновение перехватывая дыхание.
— Ты разозлил Лордов, Сент.
Она потирает щёку, подходя и становясь передо мной.
— И меня послали обучать следующее поколение братьев Пик, прежде чем тебе будет позволено занять свою должность здесь. Следующие шесть месяцев я заставлю вас троих пройти через ад.
Женщина опускается передо мной на колени. Так близко, что я чувствую запах дорогих духов. От её улыбки у меня внутри всё переворачивается.
— Я собираюсь научить тебя не позволять кискам мешать твоей клятве, — протянув руку, она тычет покрытым красным лаком ногтем по моей груди в том месте, куда Эштин меня ранила.
Я сжимаю зубы, чтобы не закричать, и задерживаю дыхание.
— Хайдин и Кэштон уже две недели тренируются, так что тебе придётся наверстать упущенное. — Её взгляд опускается на мои губы. — У меня такое чувство, что ты быстро учишься.
Воспользовавшись её близостью, я ебашу головой эту бабу по её башке, сбивая с ног и сажая на задницу, когда она ударяется спиной о стену. Мои руки освобождаются, когда они идут помочь ей, но прежде чем я успеваю добраться до сучки, меня переворачивают на живот и заламывают руки за спину. На этот раз на меня надевают наручники.
Тяжело дыша, я пытаюсь перевернуться, чтобы не лежать на пылающей груди, но кто-то наступает мне сзади на шею, придавливая к полу.
Она щёлкает пальцами:
— Пусть посмотрит.
Меня рывком заставляют сесть, и я свирепо смотрю на неё. Если бы я не был так взбешён, то наслаждался бы тем, как кровь стекает по её морде, когда она сует мне телефон.
— Я всё контролирую. Температура воды сорок градусов, но он весь горит в сухом костюме. Наклейки у него на груди... это беспроводные нагрудные мониторы, и они показывают мне его жизненные показатели, — она указывает на экран кончиком ногтя, — видишь это? Температура тела поднялась до 10322. Между прочим, при 10723 градусах мозг умирает.
Я не могу говорить и едва могу дышать из-за тяжести на груди.
— Хайдин очнулся некоторое время назад, — продолжает женщина. — Сейчас содержание кислорода в его крови составляет около пятидесяти процентов. Вероятно, у него проблемы с кровообращением, возможны галлюцинации, судороги... — делает паузу она. — А вот этот прибор управляет клапаном на конце трубки — его единственным доступом к воздуху. Я могу дать ему ещё или отнять...
— Я убью тебя на хрен, — удаётся мне произнести сквозь стиснутые зубы, обрывая её. Если это будет последнее, что я сделаю, то я повешу эту шмару за её грёбаную шею на воротах «Бойни», чтобы все могли видеть, когда будут проезжать мимо.
Женщина смеётся и подаёт знак, чтобы меня подняли на ноги. Я прикусываю язык, когда они поднимают меня за руки, и пытаюсь не обращать внимания на боль, пронзающую мой бок. Наручники расстёгивают, и я делаю шаг к женщине, готовый выбить ей ёбаные зубы, когда она заговорит.
— У тебя есть выбор, Сент. Остаться и добровольно отдать себя мне. Или иди и гоняйся за своей шлюхой, пока я играю с твоими братьями.
Я сжимаю руки.
— Она моя... — Я отказываюсь заканчивать это предложение.
Она приподнимает бровь. Очень немногие знают, что мы с Эш делали в ту первую неделю, когда она была здесь. И сейчас они оба нуждаются во мне.
На хрен Эштин за то, что она это сделала. За то, что заставила меня выбирать. За то, что заставила меня отпустить её! И на хер эту манду за то, что думает, будто может поставить мне ультиматум.
Я сделаю то, что должно быть сделано сейчас, но не забуду Эштин. Она не может бежать вечно.
— Вытащи его, — требую я. — Прямо сейчас.
Перевожу взгляд на экран, и у меня всё сжимается в груди, когда вижу чёрную трубку и клапан. Сколько раз она забирала дыхание? Кто знает, как долго Хайдин там пролежал, и это настолько тесное пространство, что движения практически невозможны. У меня почти не было шанса двигаться, а Хайдин выше меня.
— И ты останешься? — спрашивает женщина, я перевожу взгляд на неё, и она приподнимает бровь. — Потому что мне очень нужна твоя помощь. Двое других не захотели сотрудничать, Сент. Мне пришлось применить свою силу...
— ВЫПУСТИ ЕГО! — ору я. У меня горит горло, я устал от её грёбаного голоса. Хочу засунуть эту чёрную трубку ей в глотку, медленно наполнить водой и смотреть, как мразь тонет.
Женщина улыбается и набирает номер на своём телефоне. Приложив его к уху, она произносит одно слово.
— Хватит.
Я перевожу взгляд на экран, и двое мужчин снова входят в двойные двери, толкая каталку. Они подходят к центральной яме и отпирают решётку, поднимая вверх. Вода остаётся, когда мужчины наклоняются и хватают Хайдина за плечи, сначала усаживая, а затем вытаскивая наружу. Они кладут его на пол, и Хайдин не двигается.
— Если он мёртв...
— Отвезите его к Дэвину, — говорит женщина в трубку. — Мне нужен полный осмотр.
Когда она вешает трубку, снова смотрю на экран.
Мужчины снимают капюшон, и его глаза закрыты, но я вижу, как двигается грудь под плотно облегающим костюмом. Тело Хайдина трясётся, волосы и лицо мокрые от пота. Они вынимают затычки из его носа и трубку с загубником. Затем кладут Хайдина на носилки и выталкивают из помещения.
Моё дыхание беспорядочно, мышцы напряжены, а кровь кипит. Кто-то заплатит за это. Даже если на месть уйдут годы, это произойдёт. Это то, чему меня учили, и я позволил Эштин одурачить себя, забыв, кто я, чёрт возьми, такой.
Оторвав взгляд от телевизора, я смотрю на незнакомую женщину. Она улыбается мне, обращаясь к своим четырём мужчинам.
— Отведите его в смотровую, разденьте догола и подготовьте к посвящению.
Подойдя ко мне, женщина кладёт ладонь на мою вздымающуюся грудь. Её глаза загораются, когда она чувствует, как сильно бьётся моё сердце.
— Я с нетерпением жду возможности сделать из тебя хорошего мальчика, Сент.
ТРИДЦАТЬ ДВА
