Столкновение - Бал Хабра

— Подсолнухи? Ты не думаешь, что я Венерина Мухоловка? — спрашиваю я.

Эйден поворачивается и улыбается, увидев цветы в моей руке. Должно быть, мои глаза все еще затуманены, потому что он смотрит на меня таким мягким взглядом, что я боюсь, как бы он меня не сломал.

— Они были распроданы, — он усмехается, когда я опускаю глаза. — Ты мой подсолнух, Саммер.

Легкий поцелуй, который он оставляет на моем носу, ложится тяжелым грузом на мою грудь.

— Это шаг вперед по сравнению с твоими похоронными цветами, — говорю я, заставляя его хихикать. — Я удивлена, что у тебя никогда не было отношений, учитывая все те пошлые вещи, которые ты говоришь.

— Только для тебя, — его серьезный взгляд заставляет меня поднять голову для поцелуя.

Он целует меня до тех пор, пока я не оказываюсь на спине, все еще сжимая цветы. Им придется вырвать их из моих безжизненных рук.

Наш жаркий поцелуй переходит в блуждание рук и тяжелое дыхание, пока его не прерывает звонок телефона. Эйден целует меня в последний раз, прежде чем повернуться и взять его с тумбочки. По улыбке на его лице я сразу поняла, что это его бабушка. Я сажусь, когда он прислоняется к изголовью кровати, чтобы поговорить с ней, глаза все еще темные по краям.

Это короткий звонок, и, положив трубку, он спрашивает:

— Ты уже решила, что будешь делать на каникулах?

Вопрос застал меня врасплох, но на прошлой неделе Эйден спросил, не хочу ли я поехать с ним домой в Провиденс. Первоначально я планировала провести весенние каникулы в отеле с обслуживанием в номере и книгами. Я засомневалась в таком милом предложении, потому что знакомство с его семьей — это очень важно. Особенно если они нормальные, а не такие неблагополучные, как моя.

— Я не знаю, — я делаю вдох. — Я нервничаю.

— Саммер, они уже любят тебя, — говорит он. — Если ты почувствуешь себя неловко, мы уедем. Мы сможем снять гостиницу, и я буду заботиться о тебе всю ночь.

Мое сердце замирает.

— Как бы удивительно это ни звучало. Я не хочу заставлять тебя пропускать время, проведенное с семьей.

— Так это значит "да"? — спрашивает он.

— Да, Эйден. Любое место, которое сделало тебя таким, какой ты есть, должно быть ближе всего к раю на земле.

Он замолчал на долгую секунду.

— Черт, ты заставляешь меня краснеть, Престон, — он хихикает. — Ты будешь отшлепана за это.

— Это комплимент! Я тоже могу быть романтичной.

Его жалостливый взгляд раздражает.

— Детка, ты не романтик в этих отношениях.

Я пожимаю плечами.

— Наверное, у меня не может быть слишком много талантов.

— У меня может, — он переворачивает меня на спину, но звонит по телефону, чтобы сказать бабушке, что я поеду с ним. Постепенно причина, по которой я так волновалась весь день, снова всплывает в моей голове, когда он не отвлекает меня. Эйден, похоже, замечает мое нервное беспокойство, потому что он поднимает мой подбородок, заставляя меня посмотреть на него. Его глаза делают все, что нужно, и мои слова льются автоматически.

— Мой папа пригласил нас на ужин.

Тишина, последовавшая за этим заявлением, заставила меня напрячься.

— Лукас Престон хочет, чтобы мы пришли к нему на ужин?

— Не обязательно каждый раз произносить его полное имя.

Он озорно улыбается.

— Извини. Привычка. Ты не против?

— Нет, но я подумала, что, если ты будешь там, он просто будет говорить с тобой о хоккее всю ночь.

— Детка, я не хочу отвлекать тебя, если тебе нужно поговорить с отцом.

Я возилась со своими цветами.

— Ты хочешь сказать, что не хочешь встретиться с человеком, входящим в список знаменитостей?

— Дело не в этом. Я встречусь с отцом своей девушки. То, что ты чувствуешь, для меня важнее всего.

Опять это чувство горечи в сердце.

— Все в порядке. Я согласилась только из-за мамы.

Он кивает, хотя и не высказывает своего мнения по поводу моей беззаботности.

— Когда это будет?

— На следующей неделе.

Два быстрых моргания говорят о том, что он напуган, но он быстро маскирует это впечатляюще спокойной улыбкой. От этого действия мое сердце немного тает.

— Хорошо. Я заеду за тобой после тренировки. Это будет в их доме в Бостоне?

— Что-то вроде того.

Он смотрит на меня в поисках лучшего объяснения, но я предпочитаю не обсуждать экстравагантность моих родителей.

— Пойдем. Это наше первое официальное свидание, и я хочу насладиться каждой минутой.

— Ты уверена, что это не потому, что ты хочешь поскорее вернуться, чтобы я мог показать тебе, что я узнал из твоих книг?

— Определенно нет, — я улыбаюсь. Но я откладываю эту информацию, чтобы тщательно изучить ее позже.

— Сейчас, когда я думаю об этом, уже холодно, и колесо обозрения не являются моим самым ярким воспоминанием.

Неожиданным местом для нашего свидания, которое придумал мой очень нелепый парень, стала весенняя ярмарка в Хартфорде. Она проводится за неделю до каникул и обычно заполнена местными жителями и студентами. Когда я смотрю на дурацкое вращающееся колесо, мои внутренности медленно переворачиваются.

Я успешно протащила Эйдена на все игры и даже на аттракцион для малышей с чайными чашками, куда он едва втиснулся. Служащий серьезно посмотрел на нас, когда я просунула ноги Эйдена внутрь, но, к счастью, нам это сошло с рук. Мы подошли к каждому киоску с едой в надежде, что теплый пирожок с сахаром заставит его забыть о поездке, но ничего не вышло.

— Думай об этом как о терапии воздействия.

— Отличная идея. Только ты не мой психотерапевт, так что это просто пытка.

Я пытаюсь удержаться на месте, когда Эйден тянет меня вперед. Моя сила с ним не сравнится, и он легко тащит меня к ступенькам.

— Я могу подсластить сделку, — шепчет он, обхватывая меня сзади.

Он мало что может сделать с температурой на улице, но его объятия имеют огромное значение.

— Как? — от его крепких объятий у меня по рукам бегут мурашки. — Это не совсем то, что я себе представляла, когда ты говорил о свидании, Эйден.

— Тебе не весело? — в его выражении лица промелькнуло беспокойство.

Это очень мило, и от этого у меня защемило сердце.

— Конечно, мне весело. Я ведь с тобой, не так ли? Мне кажется, что мы наконец-то стали настоящей парой.

Беспокойство на его лице тает.

— Но это уже перебор, —