что на какое-то время этого разговора, пожалуй, хватит.
Мы направляемся в небольшой приморский городок, и я нахожу тихую парковку недалеко от пляжа. Пока я расплачиваюсь за парковку, Люк собирает наши вещи и одно из моих покрывал для мебели с заднего двора.
— Голоден? — спрашиваю я, проходя мимо магазина с рыбой и жареной картошкой на набережной. Он кивает, я делаю заказ на двоих и читаю объявления с доски объявлений, пока мы ждем рыбу. Потерявшаяся собака, найденная связка ключей, услуги Ирен по глажке одежды. Я соглашаюсь на соль и уксус, и мы снова отправляемся в путь, держа в руках теплые свертки. Отходим немного подальше от входа на пляж, хотя здесь достаточно тихо, чтобы нас не окружали люди. Люк расстилает покрывало, мы садимся и едим. Морской бриз бросает мне волосы на лицо, и я завязываю их сзади, хотя, к счастью, он недостаточно сильный, чтобы поднимать песок.
Я обожаю есть рыбу с картошкой фри на берегу моря, хотя, хоть убей, не могу вспомнить, когда в последний раз это делала. Когда я была маленькой, мы несколько раз ездили отдыхать дальше по побережью. Мы с Адамом иногда совершали однодневную поездку в теплую погоду, когда пляжи были переполнены. Я всегда возвращалась домой липкая, искусанная и обгоревшая. В такой прохладный день, как сегодня, здесь как-то приятнее.
Волны разбиваются о береговую линию, и я отключаюсь, чувства захватывают меня под воздействием гипнотического наплыва и отката. Я так до конца и не определилась, нахожу ли море пугающим или успокаивающим, таким постоянным и в то же время непредсказуемым. Полагаю, сильные вещи могут быть и тем, и другим. Океан, мозг, чувства. Меня тянет к этому, несмотря на страх.
Поев, я сбрасываю обувь и встаю на ноги.
— Помочим ножки? — я протягиваю руку, чтобы помочь Люку подняться, но он качает головой. Подбираясь к кромке воды, я стараюсь аккуратно ступать по колючей гальке. Конечно, на улице холодно. Я не настолько смелая, чтобы войти в воду, но я позволяю ей плескаться у моих ног и наклоняюсь, чтобы смыть жир с рук.
Помню, как в детстве я копалась во влажном песке большим пальцем ноги, зачерпывая большие комочки, восхищаясь камешками, ракушками и крошечными сокровищами, которые я там находила. Мне нравится, что пляж возвращает нас в детство. Не могу не чувствовать себя здесь маленькой и игривой. Через некоторое время рядом со мной появляется Люк.
— Хочешь прогуляться?
Мы направляемся на север вдоль кромки воды, и я все время оглядываюсь назад, чтобы увидеть, как вода поглощает мои следы, когда она отступает в море. Я была там секунду назад, а уже в следующую все исчезало. Это учит принимать данность. Я насчитала три корабля далеко в море, понятия не имея, откуда они пришли и куда направляются.
— Нравится море? — спрашиваю я, нарушая тишину.
— Конечно.
— Море делает меня тихой и задумчивой. Когда я рядом с ним, не могу думать ни о чем другом.
— Похоже, сегодня как раз подходящий день, чтобы ни о чем не думать.
— М-гм, — соглашаюсь я. — Это было отличное предложение для нашего дня приключений. Спасибо. — Я, не задумываясь, беру его под руку, но он не отвергает это действие. Вместо этого он прижимает свой локоть ближе, а вместе с ним и меня.
— Адам смешил тебя? — Его вопрос возник из ниоткуда. Уверена, что он должен был меня смешить, но не могу вспомнить, когда именно.
— Нет. — Я качаю головой и растягиваю губы в натянутой улыбке. — Долгое время.
— Знаешь, — он делает паузу и тяжело вздыхает, — когда Хизер умерла, она заставила меня пообещать ей три вещи, и одна из них заключалась в том, что я буду смеяться каждый день. Думаю, это одна из тех вещей, которые легко упустить из виду в жизни.
— Это очень мило. Ты сдерживаешь свое обещание?
— Обычно да. Не то чтобы я смеялся от души, но я стараюсь быть внимательным, поэтому замечаю много вещей, которые вызывают у меня легкую улыбку.
— Например, что?
— Простые мелочи. Ребенок, корчащий рожи в кафе, глупая реклама, в которой нет смысла, или то, что ты почти врезаешься в кого-то на улице, и вы оба отодвигаетесь в одну сторону, чтобы уступить друг другу дорогу. Это заставляет меня смеяться. Полагаю, что в некоторых вещах, которые обычно раздражают людей, я стараюсь видеть смешную сторону.
— Хороший способ. Что еще ты обещал?
— О, эм, ну, главным было то, что она хотела, чтобы я следовал своим мечтам, а я всегда говорил о том, как было бы здорово открыть кафе. Так что, по крайней мере, с этим обещанием все в порядке.
— А как насчет третьего?
— Я пообещал ей, что снова влюблюсь.
— Ох. Ага. — Мы оба смотрим на песок перед нами, и я нежно сжимаю его руку. — Знаешь, чувствуется, что это гораздо более серьезное обещание, чем «Солнечное сияние».
— Да, возможно, — шепчет он, и мы снова замолкаем.
Дойдя до конца песчаного пляжа, мы поднимаемся к скалам.
— Можно задать тебе вопрос?
— Конечно, — пожимает он плечами.
— Ты носил обручальное кольцо?
— Носил.
— А когда ты его снял?
— Это довольно забавная история. Оно где-то под половицами в кафе. Я снял его, чтобы смыть краску с рук, а оно скатилось со стойки и упало в щель между ними. Я уже собирался разнести все место в щепки, но решил, что в некотором смысле это место ему подходит.
— Почему так?
— Эм. — Он замолкает, отпускает мою руку и поворачивается, чтобы посмотреть на море, на бледную береговую линию, становящуюся темно-серой там, где заканчивается песок. — Я солгал тебе кое о чем, когда мы впервые встретились.
Я делаю шаг назад и задерживаю дыхание.
— Ты спросила меня, есть ли какая-то история о название кафе, и я ответил, что нет, но это неправда.
— А что это за история?
— Солнечное сияние — это прозвище, которое я использовал для Хизер. — Ох. — Мне жаль, что я не был честен с тобой. Это был всего лишь второй наш разговор,
