что поцелуи в лоб не самые лучшие, просто врет.
— Ладно, тогда и ты напиши мне, если что-то понадобится, — отвечаю я, внимательно на него глядя.
Я знаю, что он с Дэвисом серьезно работают над девятым шагом. И еще он вчера сказал, что почти готов поговорить с братьями, так что я почти уверена, что дело именно в этом. Он улыбается, мягко сжимает мою руку, а потом кладет ее на стол и направляется следом за старшим братом через весь двор.
Как только они оказываются вне пределов слышимости, все взгляды тут же устремляются на меня.
— Это еще что было? — спрашивает Деклан.
— Не наше дело. Если бы он хотел, чтобы ты знал, он бы сам рассказал, — я ухмыляюсь и пожимаю плечами, делая вид, что мне все равно.
Раз уж речь зашла о непростых разговорах, которые все-таки нужно провести, я перевожу взгляд на Элль.
— Эй, Элль. Не против, если мы пройдем внутрь и немного поговорим?
Вся компания мгновенно замолкает.
Можно было бы услышать, как падает булавка.
Салли кладет руку на руку Элль и что-то тихо шепчет ей на ухо. Она кивает, ободряюще похлопывает его по ладони и встает.
— Конечно. Пойдем в гостиную, — она дарит мне застенчивую улыбку и поднимается.
Когда мы вдвоем отходим от стола, я слышу, как Салли окликает ее:
— Бу.
— Все в порядке, Монстр. Успокойся, — бросает Элль через плечо, прежде чем открыть для меня раздвижную стеклянную дверь.
Мой терапевт, Клара и я пришли к выводу, что нам с Элль нужно поговорить. После того, как ее отец устроил сцену у меня дома несколько месяцев назад, он начал проходить терапию по работе с горем. И заодно выяснилось, что около семи его людей все это время прекрасно знали, где я нахожусь, и более того, сами были участниками моего насилия.
С тех пор этих людей никто не видел и не слышал.
Мак рассказал мне про Маттео и Лео. Конечно, рассказал. Мы ведь всегда говорим друг другу правду, даже когда это тяжело. Я не была зла. Если говорить начистоту, ему, наверное, было так же необходимо это сделать, как и мне — услышать, что они мертвы и больше никогда не смогут навредить. В конце концов, Мак — Бирн, и как бы кротко ни вели себя некоторые из них, в каждом из них под кожей прячется зверь, готовый в любой момент вырваться наружу.
Я иду за Элль в гостиную, и только когда мы обе садимся на диван напротив друг друга, одновременно срывается нервный выдох. Мы обе тихо смеемся.
— Итак… — протягивает Элль, теребя пальцы.
— Прости, — быстро вырывается у меня.
Ее брови хмурятся, пока она переваривает мои слова.
— Ты просишь прощения? За что?
— За то, что не вернулась за тобой после того, как меня усыновили. Я надеялась, что они не причинят тебе вреда, потому что твой отец сразу бы все понял, если бы что-то случилось. Но, по правде говоря, это были просто отговорки. Я просто не хотела больше сталкиваться ни с кем из них.
— Почему ты не вернулась и не рассказала ему правду? Папа бы разобрался с ними, как только ты бы появилась.
Она не говорит прямо, причиняли ли ей боль те мужчины или нет. И, думаю, в этом и есть ее история. Я не имею права требовать у нее подробностей, которых не заслуживаю.
— Потому что тот мир, в котором ты выросла, и в котором я жила первые семь лет своей жизни, опасен. Ты сама знаешь, каково это — жить с мишенью на спине. Уверена, ты уже сбилась со счета, сколько раз вам приходилось прятаться, усиливать охрану или экстренно эвакуироваться. Эти угрозы, охранники, кровь, которую тебе довелось увидеть. Да, мой Папа работает на мафиозную семью, но он всегда старался держать маму, меня и моих братьев и сестер как можно дальше от этого всего. С тех пор как меня спасли, эта жизнь меня больше не касалась — до того момента, пока я снова не встретилась с Маком. Даже сейчас Мак не позволяет, чтобы все это коснулось меня. Это не значит, что с твоим воспитанием что-то не так. Это значит, что после того кошмара, через который я прошла, я имею право на ту тишину и спокойствие, которые может дать мне моя семья.
Элль молчит добрую минуту, переваривая все, что я сказала, а потом медленно кивает.
— Я с этим не согласна. Но я понимаю, почему ты смотришь на все так. Я даже представить не могу, через что тебе пришлось пройти, и не собираюсь пытаться. Все, о чем я могу попросить, это чтобы ты тоже не пыталась говорить о том, через что я прошла.
— Конечно. Похоже, нас с тобой надолго связали Бирны. Я не буду лезть с попытками взять на себя роль старшей сестры, но, может, хотя бы попробуем больше не избегать друг друга?
Это та самая оливковая ветвь, которую я сейчас готова протянуть. Мне бы очень хотелось узнать Элль ближе, но я пока не готова полностью. И, судя по ее взгляду, она тоже.
— Я бы этого хотела, — улыбается она.
И именно в этот момент я наконец вижу, как сильно мы с ней похожи.
— Значит, Анни Фишер — твоя младшая сестра, да? — Элль приподнимает бровь, глядя на меня.
— Да, — отвечаю я с легким оттенком недоверия. Надеюсь, она не собирается сказать про Анни хоть что-то плохое, потому что если она даже подумает в эту сторону, я сотру в пыль всю династию ее семьи.
— Присмотри за ней. Я не знаю подробностей, но точно знаю, что Флинн всегда напряжен, когда она поблизости. Он от нас ничего не скрывает, но все, что касается ее, он держит при себе, как зеницу ока.
— Я присмотрю. Спасибо.
И в этот момент в гостиную, важно вышагивая, заходят Мак и Салли.
— Бу? — окликает ее Салли.
Она закатывает глаза, но по-доброму, с улыбкой.
— Я здесь, Сал. Вдохни-выдохни, — отвечает Элль.
Салли подходит к ней, а я тут же отключаюсь от их разговора, потому что в следующую секунду передо мной оказывается Мак и прижимает губы к моим.
— Пойдем попрощаемся и поедем домой, Красотка.
Озорной огонек в его глазах ясно дает понять, что он уже нацелен на кое-какие игры.
— Поехали… Сэр.
Глава 37
Мак
Шаги отвлекают меня от робота, которого я почти закончил для Ретта. Поднимая взгляд от стола, я вижу, как все
