тапки. Слышно было, как мистер Хейз топчется у себя в комнате, видимо, собираясь пойти в ванную. «Что-то сегодня он рано», – пронеслось в голове. Я очень надеялась, что успею дойти до Эрни быстрее, чем он войдет в реку. Боясь перейти на бег – Аксель сказал, что тогда моим связкам точно придет конец, – я шла к берегу торопливым шагом, как чемпионка по спортивной ходьбе. От воспоминаний о сновидении меня снова бросило в холодный пот.
Успела я как раз вовремя: Эрни только скинул сапоги.
– Эрни! – Я даже успела запыхаться.
Он обернулся, и я заметила, как его брови поползли вверх.
– Мисс? – пробормотал он, но тут же исправился. – Эмма?
Мне так хотелось сказать ему свое настоящее имя. Это же Эрни, он поймет. Он не станет меня осуждать. Но сейчас было не до того.
– Ты не знаешь, где Аксель?
Я внимательно наблюдала за его лицом. Пострадавшая от пожара сторона оставалась, как и всегда, бесстрастной. А вот другая – живая, подвижная, выдающая все, даже самые мимолетные, эмоции Эрни – приняла подозрительное выражение.
– Коней повел на выгул? – спросил он так, словно это была викторина.
– Ты его там видел? – Я кивнула в сторону дубовой рощи, имея в виду пастбище.
– Ну нет. – Он отвел взгляд. – Не думай про Акса ничего такого. Он неплохой человек.
– Эрни, – выдохнула я, – ты не знаешь?
– Честно, не знаю.
– А где живет Белла, ты знаешь?
Он быстро и даже, как мне показалось, с легкой враждебностью взглянул на меня.
– Знаю.
– Ты скажешь мне адрес?
– Это зачем еще?
– Эрни, мне нужен адрес.
– Что я, запоминаю такое, по-твоему? – Он почему-то начал раздражаться. – Ну, дом у них такой маленький, как на запад ехать, у долины. С одной стороны – Вотлинги, с другой – Брауны.
– В городе?
– Да нет, на отшибе, считай, возле лесопилки. Скверный там райончик.
– Ты можешь показать мне дорогу?
Он помедлил с ответом, рассматривая ногти на руках. Прикусив заусенец, словно это сейчас было единственным на свете, что его волновало, или словно он надеялся, что я потеряю терпение и уйду, перестав его мучить, он тяжело вздохнул.
– Так-то могу. Только зачем оно?
– Хочу кое в чем убедиться.
– Может, не надо?
Это его жалобное «не надо» подвело черту под всеми моими сомнениями.
– Эрни, я прошу тебя. Пожалуйста. Мы только приедем, я посмотрю издалека… – Конечно, я не собиралась ни к кому вламываться, мне просто нужно было знать, что Акселя там нет.
Может, он уехал в бар и пил там всю ночь (хотя я давным-давно не видела, чтоб он пил). Или встал до рассвета и поехал на мост, чтобы постоять там, глядя на воду. Или мучился всю ночь от бессонницы и… Наверное, было в моем голосе что-то такое, что убедило Эрни согласиться.
– Ладно уж, поехали. Только ты не права, как пить дать.
– Посмотрим.
Стекло поблескивало от росы, так что пришлось включить дворники. Их мерный скрип одновременно успокаивал и нагнетал тревогу.
Эрни устроился рядом. Я на автомате велела ему пристегнуться.
– Да тут ехать всего ничего, – возмутился было он, но под моим строгим взглядом все-таки выполнил просьбу.
Мы выехали с фермы. Он молча кивнул в сторону моста. Надо признаться, на этот раз проезжать по нему мне было куда легче, чем обычно. Все мысли были заняты только Акселем и надеждой, что я, ведомая паранойей, предполагаю какую-то глупость.
Мы проехали заправку, затем бар – он был закрыт, на парковке стояла лишь одна «Тойота». За пару миль до въезда в город Эрни указал направо, на поворот, которого я раньше и не замечала. Мимо проплыла крошечная церквушка с примыкающим к ней кладбищем. Мне было стыдно перед Эрни за то, что я втянула его в эту историю, но сидеть дома и дожидаться Акселя, чтобы выслушать очередную порцию оправданий, я не могла.
Мы как раз проезжали аккуратный домик с белыми ставнями, стоящий посреди табачного поля. О том, что это табак, мне сообщил Эрни – я, кажется, спросила его, не капуста ли это. Не то чтобы меня так интересовало это, но сидеть в тишине больше не было сил, а музыку почему-то включать не хотелось. Эрни вполголоса заметил, что конкретно этот табак – дерьмо, в округе есть и получше. Я поверила ему на слово.
В промежуток между пятью и шестью часами утра мир всегда кажется слегка… ненастоящим, что ли. Ни единого человека на улице. Никаких машин на дороге. Лес и поля за окном даже на низкой скорости сливаются в одну размытую картинку, зато неожиданно бросаются в глаза детали: смятая банка из-под колы на обочине, вывеска «Продается» на чьей-то лужайке, гора опилок у глухого металлического забора, растянувшегося на целую милю.
Мы выехали на безлюдную проселочную дорогу, с обеих сторон утыканную одноэтажными дуплексами с грязно-белыми пластиковыми фасадами и не самыми благоустроенными на вид двориками, отгороженными друг от друга и от проезжей части металлической сеткой.
– Притормози, – глухо сказал Эрни у первого же из этих домов.
Но я уже и сама догадалась. Вот же черт. У меня внутри все словно оборвалось. Окаменело. Время на часах на приборной панели – 5:32. Рановато для дружеского визита. Поздновато, если зайти вечерком на полчаса кого-то навестить. Пикап Акселя – я даже вытянула шею, чтобы разглядеть номера и убедиться, что это он, – стоял во дворе. За единственным окном, выходящим на дорогу и занавешенным полупрозрачными шторами, горел свет.
– Хочешь, я его побью? – с неожиданной решимостью и убивающей меня жалостью спросил Эрни.
– Нет, не стоит, – уныло отозвалась я.
Хотя вообще-то хотелось согласиться. Будь Эрни покрупнее, я бы, может, и сама его об этом попросила.
Щелкнул ремень безопасности, освобождаясь из капкана замка. Моя рука уже потянулась к ручке.
– Ты чего удумала? – зашипел он на меня, но я не слушала.
Они ведь не спят, судя по свету в гостиной. Лучше сразу расставить все точки над i. На ватных ногах я подошла к двери и тихонько, как будто надеясь, что меня не услышат, дважды стукнула костяшками по облупившейся краске.
Лет в тринадцать я впервые посмотрела «Шоу Трумана» с Джимом Керри и потом неделю воображала, что все мои похождения снимает скрытая камера и за этим в прямом эфире наблюдают тысячи зрителей. Я мечтательно смотрела в окно на занятиях в школе, кокетливо крутила в пальцах прядь волос, старалась одеваться понаряднее и чистила зубы не меньше положенных двух минут. Не то чтобы я сошла с ума и всерьез поверила в это,
