я остаюсь.
Она опустилась в кресло и включила телевизор, не сказав ни слова, а я лег на кровать и начал смотреть.
Даже злясь на меня, она все равно была рядом. И мне нравилось знать, что теперь она не сможет убежать.
Все, о чем я мог думать, насколько лучше скоро станет наша жизнь.
39
Я приняла решение на следующий же вечер, когда услышала, как к дому подъезжает мотоцикл, и увидела Рука, который подходил к входной двери. У меня не получалось злиться на Рука, не зная, говорит он правду или нет. Сидеть обиженной в своей комнате также не помогало. Если он действительно любил бы меня, то ответил бы на мои вопросы.
Рук поднял голову и увидел меня в окне, но не помахал и никак не отреагировал, что только укрепило мою решимость.
Я открыла дверь и подошла к перилам, когда Рук переступил порог дома.
— То есть тебе можно выходить, а мне нет? — крикнула я, заставив его поднять на меня глаза. Я заметила темные круги у него под глазами и то, как поникли его плечи. Интересно, спал ли он вообще эти две ночи или просто пялился на меня? — Кажется, что тебя тоже кто-то пытается убить.
— Да, можно, потому что, во-первых, тебе все равно, умру я или нет. Возможно, так ты даже станешь счастливее. А во-вторых, я изо всех сил пытаюсь придумать, как сделать так, чтобы ты на меня не злилась, и единственное, что приходит в голову, — это чертово печенье.
— Я буквально убила человека, потому что он собирался убить тебя, — сказала я, и от этих слов у меня во рту появился неприятный привкус. — Как ты можешь говорить, что я теперь хочу твоей смерти?
Иви вышла из столовой, Мейсон последовал за ней.
— Ты серьезно? И ты скрыл это, Рук? Какого черта? — спросила Иви, глядя на меня. — Теперь ты точно моя лучшая подруга. — Она снова посмотрела на Рука. — Если, конечно, ты сможешь какое-то время не обращать внимания на его придурковатость.
— Я стараюсь не быть придурковатым, — сказал Рук. — Отсюда и печенье.
Не понятно, то ли я уже выплакала все слезы, то ли какая-то часть меня начала понимать, что происходит вокруг. Я знала, что мой отец, судя по всему, был знаком с наемными убийцами, и это само по себе шокировало. Знала, что Рук считал его причастным к убийству своих родителей, и что отец от меня многое скрывал. Просто не понимала, что это были за секреты. И сколько их было.
Я также знала, что человек может совершать ужасные поступки и при этом оставаться хорошим.
— Ты дашь мне печенье в руки или подсунешь под дверь, чтобы я чувствовала себя как в тюрьме?
Рук ухмыльнулся и начал подниматься по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. На его лице играла обворожительная улыбка, потому что я дала ему шанс. Я хотела дать ему шанс. Хотела вернуться к тому, как все было до того, как он рассказал мне обо всех ужасах, которые скрывал.
Улыбка слегка померкла, когда он поднялся по ступенькам, а взгляд потускнел от усталости. Рук протянул мне коробку.
— Когда ты спал в последний раз? — спросила я, осознавая, насколько он мне дорог. Неважно, что происходило вокруг нас, он был важен мне.
— Какой сегодня день?
Я закатила глаза, уже направляясь обратно в комнату.
— Ты поспишь, если я пущу тебя в комнату?
— Смотря что будет дальше, — ответил он. — Мне стоит беспокоиться, что ты улизнешь? Или будешь там все время?
— Если ты уснешь, я останусь, — ответила, уже схватив планшет и направившись к своему креслу в углу комнаты.
— Реган, подожди, — сказал он, протягивая руку и притягивая меня к себе. Его ладони обхватили мою щеку, и это мягкое прикосновение резко контрастировало с гневной складкой на его лбу. — Прости меня.
— За то, что рассказал мне все эти ужасные вещи, или за попытки похищения?
Рук натянуто улыбнулся, но по-прежнему не выглядел счастливым.
— Прости, что и то, и другое причинило тебе боль. Ты говорила, что всегда хотела знать правду, и я пытаюсь тебе ее рассказать. А похищал потому, что хочу, чтобы ты была в безопасности. Я хочу сказать, что мне не так уж тяжело постоянно находиться рядом с тобой, но я правда не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
— Это все равно не твоя обязанность — защищать меня.
Его грудь вздымалась, ноздри раздувались, а руки сжимали мое лицо.
— Это моя обязанность, ведь ты моя. Не позволю, чтобы тебя убили у меня на глазах. Я сделаю все, чтобы ты была в безопасности, включая это.
Разочарование бурлило у меня в горле. Я хотела, чтобы все было серьезно. Мучительное чувство, что я была так близка к тому, чтобы все это собрать воедино. Но еще многое непонятно, это сводило меня с ума.
— Но почему ты думаешь, что должен это делать? — спросила я.
Как будто я сказала что-то не то, Рук отпустил мои руки и отступил назад.
— Потому что я люблю тебя, Реган. Не думал, что это возможно, но я люблю тебя.
— После всего, что ты мне наговорил, считаешь, что я могу тебе доверять, потому что ты говоришь, что любишь меня? — спросила я, чувствуя, как бешено колотится сердце от этих откровенных слов. На днях он сказал, что влюбился в меня, но после его признания я не верила в его слова. — Не думаю, что ты лжешь тем, кого любишь.
— Я же говорил, что заберу у тебя все. Просто не мог сказать, как именно.
— Это не считается правдой. Ты еще говорил, что можешь многое дать мне взамен. Где все это?
Рук схватил меня, притянул к себе и прижал мои руки к своей груди. — Я даю тебе больше. Я отдаю тебе себя. Всего себя, черт возьми. Тебе этого мало?
— В обмен на то, что ты отнял у меня все? За то, что запер меня? Ты бы не возражал, если бы мы поменялись ролями?
Его губы скривились.
— Это временно. Это момент из нашей жизни, пока я строю для нас лучшую жизнь. Более безопасную. Я не могу допустить, чтобы за твою голову назначили награду, и не позволю тебе разгуливать в ожидании пули. Как только я убью того, кто это сделал, ты снова будешь свободна.
— Ты не можешь ходить вокруг да около, думая, что ты мой защитник. Я не просила тебя
