меня из колеи. Ведь такое желание возникало каждый раз, когда случалось что-то важное. Иногда я набирала сообщение, просто чтобы представить, что оно каким-то образом дойдет до нее.
Ветер усилился, листья вокруг меня зашуршали, но что-то в воздухе изменилось. Это был даже не звук, а ощущение. Я повернулась, ища источник. Но была недостаточно быстра.
Что-то ударило меня в бок, и меня пронзила жгучая боль. Я начала падать на землю, зрение затуманилось, но что-то подхватило меня. Нет, ни что-то, а кто-то.
Сильные руки рывком подняли меня и потащили назад.
— Я должен был догадаться, что ты не такая особенная, как твоя сестра. Просто шлюха, как и все остальные.
ГЛАВА 48
КОЛЬТ
Я вошел в дом, в котором вырос. С годами его запах немного изменился: теперь в нем чувствовалась сирень — аромат, который предпочитала Эмерсон. Но корни его остались прежними. Я не мог дать этому название, знал только, что так пахнет дом.
Проходя через кухню, я собрался с духом. Бурлящие во мне эмоции были почти невыносимы. Боль от всего, что пережила Эмерсон, и радость от всего, что дала мне Ридли, слились воедино, что только усиливало и то, и другое.
Но такова была жизнь. Не может быть настоящего счастья без горя, удовольствия без боли. Каждое из них заставляло нас узнавать друг друга в равной степени.
Завернув за угол, я обнаружил, что Эмерсон стоит в гостиной одна, обхватив себя руками вокруг талии, словно пытаясь держать себя в руках, глядя на картину. Я знал, что это одна из ее собственных картин. Любимая.
Это был пейзаж с видом на озеро, на берегу которого теперь стоял мой дом. Он был написан по воспоминаниям и фотографиям. Холст был выполнен в основном в темно-фиолетовых, синих и зеленых тонах, а два верхних угла были усеяны звездами. Но солнце только начинало подниматься над горизонтом, освещая центр картины.
Надежда.
Теперь я видел это более отчетливо, как и все работы Эмерсон — она рисовала их для себя, создавая, когда мир украл так много.
— Эм, — позвал я хриплым голосом.
Она повернулась, не быстро, но и не заторможено — размеренно, словно вся тяжесть мира легла на ее плечи. Сестра уже не плакала, но глаза были красными и опухшими.
— Где Трей? — спросил я.
Эмерсон сглотнула, ее пальцы впились в бока.
— Я сказала ему, что мне нужна минутка. Он вышел на улицу, чтобы ответить на звонок.
Я рассеянно кивнул, ощущая пустоту комнаты и отсутствие отвлекающих факторов.
— Прости, что сорвался.
Эмерсон покачала головой, и светлые пряди упали на ее лицо.
— Мне нужно, чтобы ты поверил в меня.
Я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица, а в животе образовалась яма.
— Я...
— Ты не веришь. — Ее слова прозвучали не громче, чем мгновение назад, но в них был укор. — Знаю, что если не выхожу из этого дома, то кажусь слабой...
— Это не так, — возразил я.
Она подняла руку.
— Это заставляет тебя думать, что я хрупкая и могу сломаться. Поэтому ты вмешиваешься и пытаешься все исправить за меня. Но чем больше ты делаешь, тем меньше мне приходится стараться. А мне нужно напрягаться, Кольт. Мне нужен вызов, чтобы попытаться достичь новых целей. Вот что это было. — Эмерсон жестом указала на все записывающее оборудование.
— Желание защитить тебя никогда не исчезнет, — признал я. Она открыла рот, чтобы возразить, но я продолжил. — Отчасти это потому, что я чувствую себя виноватым в том, что произошло. За то, что опоздал тогда. За то, что меня не было рядом, когда ты больше всего во мне нуждалась.
— Кольт...
— Но в основном потому, что я люблю тебя, и ты никогда не перестанешь быть одним из самых важных людей в моей жизни. Ты моя сестра. Единственная семья, которая у меня осталась. Меня убивает мысль о том, что с тобой может случиться что-то еще.
В глазах Эмерсон снова заблестели непролитые слезы.
— Я тоже тебя люблю. Ты самый лучший старший брат на свете.
— Не знаю, как насчет этого. Но я постараюсь стать лучше. И первый шаг — стоять с тобой рядом, пока ты рассказываешь свою историю. Потому что это тронет людей. Это поможет некоторым из них почувствовать себя не такими одинокими из-за того, что с ними произошло. Это вдохновит других на помощь в раскрытии этого дела. Это будет чертовски трудно, но оно того стоит. И я знаю, что ты сможешь это сделать.
Эмерсон бросилась ко мне, ее легкое тело столкнулось с моим, и она изо всех сил прижалась ко мне.
— Я тоже люблю тебя, Кольт. Это все, что мне когда-либо было нужно. Просто знать, что ты со мной.
— Всегда, Кексик.
— Надеюсь, это означает, что ты вытащил голову из задницы, — сказал Трей от входа в гостиную.
Эмерсон отпустила меня и улыбнулась ему, вытирая остатки слез.
— Мы в порядке.
Трей поднял на меня бровь.
— А где твоя девушка? Снова все испортил?
Я отмахнулся от него.
— У нас тоже все хорошо. Даже лучше. Она просто дала нам с Эм время.
Я посмотрел через большое окно в сторону сада. Мне пришлось подойти ближе, чтобы увидеть, где Ридли, но когда я это сделал, там никого не было. Ни в саду, ни у леса, вокруг не было ни души.
Паника накатила быстро и сильно, но я старался справиться с ней. Было миллион объяснений. Она могла уйти в лес или обошла дом спереди.
Но я уже двигался, мчался через кухню и выскочил через заднюю дверь, когда Трей выкрикнул мое имя. Я перешел на бег, когда вышел на террасу, и вертел головой. Но ее нигде не было видно.
Паника охватила меня, взяв в заложники легкие и заставив их гореть, и тогда я побежал. Направился прямо к тому месту на заднем дворе. Туда, где Ридли призналась мне в любви.
Мой Хаос.
Единственная, кто мог сказать мне, что любит меня в самый худший и самый лучший момент моей жизни. Но ее там тоже не было. Я осмотрел окрестности новым взглядом. Оценивающим, переходящим в режим правоохранителя.
И тут мой взгляд зацепился за это. Отметины на земле, две линии. Следы волочения.
Все во мне сжалось, я присел на корточки, вглядываясь, и застыл на месте.
— Что, черт возьми, происходит? — потребовал Трей, слегка запыхавшись от бега за мной.
— Ее телефон, — прохрипел я, не в силах отвести взгляд.
Я почувствовал, как Трей наклонился ко
