V
ЧАСТЬ
ВЕРШИНА
1918-1950
Всегда теснятся тучи вокруг вершин,
И ветры хлещут крутизну нагую.
Кто над людьми возвысится один,
Тому идти сквозь ненависть людскую.
Джордж Гордон Байрон. Паломничество Чайлд-Гарольда
– Почему ты сердишься, Фрэнк? – спросила Эмма, глядя на брата поверх накрытого для обеда столика в ресторане отеля „Ритц".
Фрэнк очнулся от оцепенения и схватил Эмму за руку.
– Я вовсе не сержусь, любимая, просто я беспокоюсь за тебя, вот и все.
– Но я чувствую себя намного лучше, Фрэнк. Честное слово, я совершенно оправилась после пневмонии, – с оживленной улыбкой на лице уверяла его Эмма.
– Я знаю. И выглядишь ты превосходно, Эмма. Но меня тревожишь ты сама, а точнее, то, как ты живешь, – осторожно произнес он.
– Как я живу? О чем ты говоришь? Ты находишь в моей жизни что-то неправильное? – воскликнула Эмма.
Фрэнк осуждающе покачал головой.
– „Неправильное” в твоей жизни, ты спрашиваешь? Ах, Эмма, почему бы тебе просто не остановиться на минутку и не задуматься? Крутишься как белка в колесе, любимая, вкалываешь теперь даже больше, чем когда-то в Фарли-Холл…
– Это просто смешно! – перебила его Эмма. Ее лицо сразу стало серьезным.
– Слава Богу, ты, конечно, больше не драишь полы, – быстро проговорил Фрэнк, – но ты по-прежнему работаешь как каторжная, хотя и живешь теперь в роскоши. Ты приковала себя к своему бизнесу и никогда не будешь свободной, – вздохнул Фрэнк.
– А мне и не нужна свобода, – сказала Эмма, неожиданно рассмеявшись. – Тебе никогда не приходило в голову, что я могу получать удовольствие от своей работы?
– Работа! Это единственное, чем ты занята! Как раз об этом я тебе и твержу. А как насчет того, чтобы иметь немного радостей в жизни, сейчас, пока ты еще молодая? – Он бросил на нее осторожный взгляд и нерешительно добавил: – Через несколько месяцев тебе исполнится двадцать девять. Мне кажется, что тебе следует подумать о том, чтобы снова выйти замуж.
Эмма затряслась от смеха.
– Снова замуж! Фрэнк, ты совершенно рехнулся. За кого, спрашивается, я пойду? Вокруг совсем не осталось мужчин. Они все на войне, которая, как тебе известно, все еще продолжается.
– Да, но есть надежда, что она кончится в этом году. После того как Америка выступила, ситуация начала меняться и союзники добились больших успехов. Я уверен, что перемирие будет объявлено примерно месяцев через девять, и мужчины начнут возвращаться по домам.
– Но сейчас еще только январь, – проговорила Эмма, глядя на него широко открытыми глазами и задыхаясь от смеха. – Молодые мужчины пока еще практически отсутствуют. Ты слегка поспешил с этим разговором, дорогой мой.
– А что ты скажешь, например, о Блэки О'Ниле? – спросил Фрэнк, внимательно следя за реакцией сестры. – Он всегда обожал тебя. Теперь вы оба свободны. Более того, весь прошлый год ты ухаживала за его Брайаном, как за собственным сыном. – Заметив, что Эмма не возмутилась, Фрэнк усмехнулся и закончил: – И потом, вы же не чужие друг другу!
– Ох, Фрэнк, не будь таким глупым! – категорически заявила Эмма, отмахиваясь от него. – Блэки для меня как брат. Кроме того, я вовсе не уверена в том, что хочу снова выходить замуж. Помимо всего прочего, я не думаю, что мне понравится, если какой-то мужчина станет вмешиваться в мой бизнес.
– Этот проклятый бизнес! Порой я просто не понимаю тебя, Эмма. – Он задумчиво взглянул на сестру.
– Конечно, сейчас ты ощущаешь себя в полной безопасности. Ты – богатая женщина сама по себе, да и Джо тебя хорошо обеспечил. Сколько же денег тебе надо, наша Эм?
Легкая улыбка тронула губы Эммы, когда она услышала свое уменьшительное имя, живо напомнившее ей детство. Она невольно пожала плечами.
– Дело не в деньгах. Я действительно обожаю бизнес сам по себе, Фрэнк. Честное слово, я получаю от занятия им массу удовольствия. Кроме того, у меня есть дети, о чьем будущем мне надо думать. Я могу распоряжаться своей жизнью безо всякой посторонней помощи и без советов, пусть даже даваемых из самых лучших побуждений.
Фрэнк поднял руки вверх, как бы уступая.
– Я просто подумал, что тебе надо немного облегчить себе жизнь и хоть когда-нибудь расслабиться.
Эмма подалась к нему вперед.
– Послушай, Фрэнк, пожалуйста, прекрати волноваться за меня, а то я действительно сильно рассержусь и ближайшим поездом уеду в Лидс, если…
Она не закончила фразу и потупилась.
– Что случилось?
– Ничего. Слушай, вон там двое мужчин за тем столиком напротив. Они постоянно пялят на нас глаза. Я хотела спросить: ты их знаешь? Нет, не смотри туда сейчас, они заметят.
– Я обратил на них внимание сразу, как они появились здесь. Метрдотель всю дорогу им кланялся и всячески расшаркивался перед ними. Но я с ними не знаком. Правда, тот, что помоложе, красивый майор-австралиец, судя по нашивкам на его мундире – он из четвертой бригады Австралийского корпуса.
– Ах, так он из колонии! Тогда нечего удивляться их наглости.
Забавляясь гневным блеском в глазах сестры, Фрэнк спросил:
– И что бы это все значило?
– Он просто невыносим, с той самой минуты, как появился здесь. Всякий раз, как я поднимаю голову, я натыкаюсь на его глаза, уставившиеся на меня. Да еще, к тому же, он меня пугает словно, – сердито сказала Эмма.
– Слушай, Эмма, а чего ты собственно от него ждала? Мне кажется, что ты сама не отдаешь себе отчета в том, насколько ты красива, дорогая.
Фрэнк обвел глазами ее темно-зеленое бархатное платье, кремовый жемчуг на шее и в ушах, гладко зачесанные назад и собранные на затылке пышные волосы.
– Ты выглядишь, как восемнадцатилетняя девушка, Эмма. И я рад, что ты не мажешь лицо всей той гадостью, которой так злоупотребляют другие женщины. – Он улыбнулся. – Да, без всякого сомнения, ты самая красивая в этом зале.
– Тут не слишком большой выбор для сравнения, – скромно заметила Эмма, но потом, улыбнувшись, необычно застенчивым тоном она спросила: – А я действительно красивая, Фрэнк?
– Несомненно.
К их столику подошел официант и почтительно сказал:
– Извините, сэр, но вас просят к телефону.
Фрэнк кивнул и обратился к Эмме:
– Я через минуту вернусь, извини.
Он отодвинул стул и встал.
– Почему бы тебе не посмотреть пока меню и решить, что мы закажем на десерт.
– Хорошо, дорогой, не беспокойся.
Эмма проводила взглядом Фрэнка, идущего через ресторанный зал отеля „Ритц”. Он выглядит таким значительным, таким изящным в своем смокинге! Эмма очень гордилась успехами Фрэнка и тем положением, которого он сумел достичь. „Он очень милый и так заботится о моем счастье”, – улыбнулась Эмма и подумала, что бы сказал Фрэнк, если бы знал еще про новое предприятие. „Он бы наверняка прочитал мне очередную лекцию и сказал, что я слишком много на себя беру. Но эта компания может стать главным источником моего богатства”.
