на нее влияние. Разумеется, если в прошлом были какие-либо особенности, почти все в этом парне оказывало на нее влияние. Она не была горлопаном до него. А еще она не уходила из бара с незнакомцем со времен колледжа. И даже тогда она знала парня через друзей и никогда не позволяла себе выпивать больше нормы. И это было глупо, но все те годы спустя, благодаря Спенсу большая часть ее защитной реакции снова рухнула.
Ни с того ни с сего, странность ситуации поразила ее.
— Каковы шансы, что мы были в одном отеле, в то же время и впоследствии оказываемся здесь?
— Очевидно, довольно неплохи. В этих местах точно не так много хороших отелей. — Он покачнулся назад на своих каблуках. — Почему ты была там в тот день?
— Встречалась с дядей Недом. По-видимому, он устроил мне пробу, чтобы передать руководство, а я неосознанно сказала, что хотела бы заняться базой отдыха и что он должен быть открыт. Покупка «кота в мешке», которая производила впечатление великого плана с моей стороны. — Вывеска на пятнадцатом домике выбрала этот момент, чтобы рухнуть на крыльцо. Глаза Спенса расширились.
— Тебе не приходило в голову сперва проверить курортный отель?
— Нам всем нужно перестать называть это... — она провела рукой широкую дугу в сторону заросшего ландшафта, — ... курортным отелем. Я была в курортных гостиницах, и это не одна из них.
Он усмехнулся:
— Хорошо подмечено.
— Я не уверена, что даже бродяги останутся тут в таких условиях. Он, безусловно, не выглядел таким образом, когда я была здесь в последний раз.
— Когда это было?
— Более десяти лет назад. Наверное, даже больше пятнадцати.
Он снова подул на свои голые руки.
— Есть шанс, что мы могли бы войти внутрь и закончить этот разговор?
В последний раз, когда она совместила небольшое пространство и Спенса, результатом было горизонтальное положение на полу. Однако, она переставала чувствовать большой палец на ноге. И с оптимистического взгляда на эту часть, если за дверью и есть животное, то, возможно, Спенс мог бы раздразнить его достаточно, чтобы заставить уйти.
— Конечно, — сказала она и снова повернулась к домику. Вместо того, чтобы втянуться в ту уютную тишину, пока они шли, она наобум выбрала вопрос из длинного списка того, о чем она хотела его спросить. — Ну, а почему ты был в отеле в те выходные?
— Мне нужно было вырваться из дома.
Она не поняла, что он закончил объясняться, пока не стала прислушиваться к ветру, как он кружил вокруг домиков и проносился со свистом мимо нее. Она остановила свои шаги.
— Это все? Это весь твой ответ?
— Угу.
Он, очевидно, думал, что прошлое было под запретом, и они двигались дальше. Она была не согласна.
— На самом деле, это не объяснение.
— Я уже извинился.
— Ты так смешон. — Красный свет вспыхнул в ее голове. Он проигнорировала щелчок, который произошел после того, как она сделала первый шаг и повернулась к нему. — Ох, мужчина. Пожалуйста, скажи мне, что ты не скрываешь жену и десятерых детей или что-то подобное. Потому что, не кривя душой, я огрею тебя камнем и захороню твое тело в лесах, если ты переспал со мной будучи в браке с другой женщиной.
Его глаза расширились.
— Это уже третья угроза расправы за десять минут.
Теперь настал ее черед поднять палец вверх.
— Покажи мне хоть одну женщину, которая осудит меня, и я уйду.
Он моргнул несколько раз.
— Немного тревожит, как легко в твою голову пришли эти наступательные действия.
Он вовсе не понимал, что действия были раздражающими. Она задавалась вопросом, чтобы он думал, если бы услышал о действительно плохих.
— Я работала над этим с тех пор, как Остин проинформировал меня, что он был Остином, а не ты.
Спенс поднял ладонь так, будто давая торжественное обещание, что выглядело гораздо убедительнее, чем извинение.
— Для протокола: никакой жены или детей, или кого-нибудь еще, над кем тебе пришлось бы совершить убийство.
Резкий треск, будто дерево упало где-то рядом с домом, отдавался эхом вокруг них, но она оставалась сосредоточенной на Спенсере. Было слишком важно «прижать его к стенке».
— В самом деле?
— Обещаю.
Она огорчилась тем, как легко и смешно на нее влияла эта информация.
— В таком случае ты будешь жить.
— Это приятно слышать. — Испытывая свой вес, прежде чем передвигать ноги, он добрался до двери домика, не провалившись сквозь прогнившую древесину крыльца. — Расскажи мне свои планы на это место.
Она радушно приняла уклонение от темы. Эта новая тема была лучше, чем думать о нем как о неженатом и бездетном. Ее желудок продолжал переворачиваться от того признания. Это все голод. Должен быть.
— Наверное, поджечь здания, чтобы получить страховое возмещение, было бы слишком очевидно, — говорит она, подшучивая лишь наполовину.
— К сожалению, да. — Вдалеке что-то упало с глухим стуком. Что-то, что звучало подозрительно похоже на обрушение крыши. Его взгляд на секунду метнулся ей за спину, затем вернулся к ней. Он скорчил гримасу, будто ветер прошипел сквозь зубы. — А может и нет.
Она замерла с ключом на полпути к замку.
— Я отказываюсь смотреть и видеть, но скажи мне только, все ли домики все еще стоят позади меня?
Он снова посмотрел ей через плечо. В этот раз его глаза сузились.
— Определенно, стоят.
— Так я и подумала, — она подавила стон, грохочущий в горле и рвущийся наружу. — В таком случае мой единственный выбор это привести в порядок это место и попытаться застать часть лыжного сезона и быть на высоте вовремя, когда туристы и альпинисты прибудут к весне.
— Ты мастер на все руки?
Ей везло, если она провела день ничего не уронив. Некоторые могли бы использовать слово неуклюжая. Она предпочитала — рассеянная.
— Я могу распознать молоток в ящике с инструментами.
— На самом деле это не внушает доверие.
Она позабыла, как смешинки танцевали в его глазах, о том, как сильно она хотела провести пальцем по сильной линии его подбородка, когда они стояли так близко. Она прочистила горло.
— Моя жизнь в настоящее время выходит из-под контроля, и ты часть этого, в случае если тебе интересно, так что моя единственная цель — это быть упорной
