как выполнять грязную работу для тех, кто мне прикажет.
Слоан горделиво подняла подбородок, её гладкие щёки втянулись, когда она скользнула взглядом по коридору за моей спиной.
— Возможно, тебе здесь и не место. Но твоя сестра здесь, и мы оба знаем, что ты останешься ради неё. А теперь отпусти, потому что она идёт по коридору с Исайей, и вряд ли ты хочешь, чтобы она увидела тебя в таком состоянии.
Моя рука сама собой отпрянула от её талии, в то время как из глубины живота вырвалось низкое рычание. Глаза Слоан были тёмно — зелёными с десятком оттенков и рыже — коричневым кольцом вокруг зрачка, которое, клянусь, вспыхнуло ещё ярче, когда я отпустил её, будто она победила.
Разве она не понимает, с кем имеет дело? Не знает, что я буквально убивал людей? Да, в основном — таких же испорченных, как я сам. Но одиночество только усугубило это. «Бессердечный» — слишком мягкое слово для того, кто я есть. А с кровью на руках... я был обречён на ад и, если не буду осторожен, утащу за собой всех.
— Ты играешь с дьяволом, Слоан. Ты даже не представляешь, на что я способен.
Я бросил на неё ледяной взгляд, ярость в жилах пожирала тот самый победный блеск в её глазах.
— Отстань, или ты сильно пожалеешь.
С её губ сорвался лёгкий смешок, и я прикусил язык, чтобы снова не пришвартовать её к стене — потому что моя сестра уже подходила. Но, как ни ненавистно было признавать, Слоан была права. Я останусь в Святой Марии, потому что здесь Джемма. И Джорни тоже. Конечно, я останусь.
— Эй, вы двое... — Мягкий голос Джеммы, такой же, как у нашей матери, мгновенно остудил накалённую атмосферу между мной и Слоан. — Как дела?
Её слова звучали мелодично, с осторожным любопытством.
— Всё прекрасно, — ответила Слоан даже без намёка на дрожь в голосе. Хотя сарказм я уловил сразу. — Мы как раз обсуждали с Тобиасом, как будем готовиться к тесту в библиотеке сегодня вечером.
Мои ноздри расширились, пальцы судорожно сжали учебник. Какая же ты хитрая сучка.
— Правда? — Улыбка Джеммы ударила меня в живот. Я застыл, не выдавая ни капли гнева на лице, но надеялся, что Слоан чувствует жар, исходящий от моей кожи. — Мы с Исайей тоже будем в библиотеке. Во сколько вы туда идёте?
— О, не знаю, — взгляд Слоан был прикован ко мне. Я ощущал его, будто зимний ветерок. — После ужина, наверное. Да, Тобиас? Скажем, в 17:45?
— Идеально, — Джемма схватила за руку Исайю, который разговаривал с одним из своих надменных друзей.
Дело не в том, что мне не нравился Исайя. Я был благодарен ему за то, что он был рядом с моей сестрой, и знал, что он делает её счастливой. Но я вообще никого не любил — так что не собирался напрягаться, чтобы подружиться с ним или его стайкой.
— Мы тоже придём. Да, Исайя?
Он обернулся к Джемме:
— Что? А, да. Как скажешь, детка.
Она игриво улыбнулась и закатила глаза.
— Увидимся за ужином, Тобиас? Пойдём в библиотеку вместе?
Мои зубы должны были рассыпаться в порошок от того, как сильно я их стиснул.
— Да.
Она кивнула, всё ещё неуверенная со мной несмотря на то, что я её брат — близнец. Как только они с Исайей ушли, я резко повернулся к Слоан, а та ухмылялась, словно хитрая лиса.
Держись, Слоан. Просто, блять, держись.
Не сказав ни слова, я развернулся и направился в общежитие. Слоан даже не представляла, во что ввязалась. Если она думала, что переиграет меня, поможет с учёбой и будет следить за каждым моим шагом — она ошибалась.
Да, у меня не было нормального образования. Но мне не нужна её помощь. Мне нужно, чтобы меня оставили в покое — чтобы я мог разобраться со своим дерьмом и сделать всё сам.
Всю жизнь у меня были «няньки», шептавшие мне, как думать, действовать, убивать. Последнее, чего я хотел — чтобы девчонка вроде неё шептала мне ответы на дурацкий тест по истории начала двадцатого века.
История — это бесконечный повтор. Войны снова и снова. Я знал это лучше всех, ведь жил в войне всю свою жизнь. Но, пожалуй, ещё одна война, на этот раз со Слоан, не повредит.
Глава 4
Слоан
Библиотека была тихой, как всегда, и я легко вписывалась в её спокойную атмосферу. Я сидела за одним из столов в глубине зала, изолировав себя от остальных, но внутри меня всё бушевало. Сердце бешено колотилось в такт тиканью часов на стене. Взгляд не отрывался от двери, в которую вот — вот должен был войти Тобиас со своей сестрой. Джорни устроилась в одном из проходов между стеллажами, погружённая в чтение, как обычно, а Кейд, я была уверена, где — то крался поблизости, пытаясь остаться с ней наедине.
Тук. Тук. Тук.
Я ждала Тобиаса — с тайным предвкушением, но и с осознанием всей сложности ситуации. Признаться, мне нравилось злить его, и я сама не понимала почему. Мне было скучно? Или я искала отвлечения от хаоса, который творился в той части моей жизни, которую никто не видел?
Я не была уверена, но точно знала одно: мне нужно держаться от него подальше. Сегодня Тобиас был опасен. Гнев исходил от него, как вибрация гитарной струны, когда я хитростью втянула его в эти занятия. Он знал, что я права. Он останется в Святой Марии, потому что здесь его сестра, и мы оба помнили, что сначала их разлучили на слишком долгий срок, а потом их жизни были исковерканы той стервой, которую все называют судьбой.
Но я также должна была помнить: Тобиас — не одно из тех раненых существ, к которым меня всегда тянуло.
Не моя ответственность — «чинить» его.
Даже если бы я попыталась, я была уверена, что судьба снова ворвётся в мою жизнь, чтобы что — нибудь разрушить.
Так уже было однажды — она ворвалась и перевернула всё с ног на голову. Для Уиллоу всё сложилось ещё хуже. Хотя иногда мне казалось, что ей, возможно, было легче. Что страшнее: иметь убийц в роли родителей или верить, что они были хорошими людьми, пока их не забрала внезапная смерть?
Правда ранит. Но рано или поздно она всегда выходит наружу.
— Эй, Слоан, ты где?
Я вздрогнула, и телефон выскользнул из рук. На экране всё
