справиться. Я ведь даже не целовалась по-настоящему.
А мой босс — мужчина. Настоящий.
Одно только произнесение его имени и его взгляд на меня — на меня! — в таких обычных местах, как мое лицо, которое сейчас светится красным, ярче солнца, — поджигает меня изнутри.
Мне нужно убраться отсюда, пока я не опозорилась. Вдруг начну повторять его имя снова и снова, как психопатка.
— Ладно-спасибо-пока! — выпаливаю я, пятясь к двери.
На миг его улыбка гаснет, а глаза сужаются.
Я горю для него. А потом — бегу прочь.
7
Кейн
Лили буквально вылетает из моего офиса.
Я что, напугал ее? Чем?
Я ведь, по-моему, вел себя идеально. Не приказывал ей встать на колени и использовать свой рот. Не заставлял раздеться, нагнуться ее через стол и трахать ее маленькую киску, пока она не застонет, как шлюха.
В целом — образец профессионализма.
Час в ее компании и я стоял колом все шестьдесят минут. Я поправляю ноющий, переполненный член и яйца. Мне отчаянно нужна разрядка, но я не поддаюсь искушению коснуться себя. Вместо этого достаю телефон и открываю приложение, которое показывает, где именно она находится — с точностью до пары метров.
А еще оно позволит увидеть, что именно она смотрит на экране.
Я наблюдаю, как ее точка движется к нашему пентхаусу, и выдыхаю с облегчением, когда появляется уведомление о том, что она включила телефон.
— Хорошая девочка, — шепчу я.
Переключаюсь на прямую трансляцию с ее экрана.
И тут сердце делает сальто, когда первым делом она открывает браузер и вводит в поиск: Кейн Андерсон.
Она ищет меня.
Выскакивают стандартные вещи. Мои компании — по крайней мере, легальные — и одна желтая страничка с описанием моего стремительного взлета к власти через Кройдон. Моя кличка тоже там. Лили листает, словно ищет что-то конкретное. Потом переходит в раздел с изображениями. В основном это публичные снимки, сделанные папарацци на гала-вечерах, куда я приходил с другими лондонскими боссами мафии и женщинами на своей руке.
И вот она находит то, что искала. Рекламное фото, которое я даже не помню, чтобы делал. Только голова и плечи. Я смотрю прямо в камеру, глаза кажутся еще более фиолетовыми на темном фоне. Снято чуть в профиль, моя рука поднята.
Она задерживается на этом снимке так долго, что я уже думаю, будто она положила телефон. Но нет — изображение двигается, она то увеличивает его, то уменьшает, то поворачивает.
Я заворожен, как если бы она была прямо здесь, в комнате со мной.
Наконец она закрывает вкладку и переключается на более обыденные вещи, а я остаюсь гадать, что это значило. Она вдвое младше меня, а я только что стал ее боссом. Вероятно, это ничего не значит.
Пока.
Но она предназначена мне. Это займет время — она слишком осторожная, пугливая. Она может смотреть на мою фотографию, но вживую ее явно переполняли эмоции.
А пока я буду узнавать о своей Лили все, что смогу.
Дальше она заходит в почту и начинает заполнять документы для новой работы.
Мне нужно всего пару секунд, чтобы получить ее пароль к онлайн-магазину, войти и найти зарегистрированный адрес. Я почти пересылаю его своему главному по силовым вопросам, но в последний момент копирую в заметки. Иногда личные дела лучше решать самому.
Я просматриваю ее Вишлист и с наслаждением узнаю ее через эти маленькие желания. В основном это скромные вещи: бумажные книги, музыка, электронные книги, немного одежды. Всего около сотни пунктов. А слово «желание» режет мне сердце.
Лили снова открывает почту, и я почти ощущаю ее растерянность, когда магазин присылает уведомление о новом входе.
Ее подозрение обхватывает меня за горло, но тут же приходит понимание: это шанс. Я ухмыляюсь, переводя все позиции из списка в корзину, и нажимаю оплатить.
Но времени радоваться нет — ее точка на карте начинает двигаться.
Я не думаю. Просто вскакиваю и выхожу следом. Куда бы она ни пошла, я пойду за ней.
* * *
Сначала мне кажется, что я справляюсь со слежкой неплохо. Держусь на приличном расстоянии, наблюдаю за ней в отражениях витрин. Мог бы — и, наверное, должен — оставаться еще дальше и просто отслеживать ее по телефону. Но желание видеть ее и быть рядом ненасытно.
Каждый раз, когда она вдруг останавливается и оглядывается, мне приходится замедляться или резко отворачиваться. Словно она чувствует мое присутствие.
Она выходит на главную торговую улицу Кройдона, и я не понимаю, куда она идет и зачем. Но все встает на свои места, когда она заходит в банк.
Моя честная, наивная девочка. Я привык к лжи или к тому, чтобы вырывать правду вместе с кусками плоти. Мне даже в голову не пришло, что ей может по-настоящему понадобиться банк.
Я остаюсь на другой стороне улицы, набираю Фостера, своего заместителя, чтобы сообщить: я ухожу из офиса на остаток дня и в ближайшее время сосредоточусь на легальном направлении Кройдонской империи — делах отеля. Кажется, он понимает, что я чем-то отвлечен, потому что начинает зудеть, как курица, причитающая над цыпленком, и выговаривать мне, что я не взял охрану. И он прав, иначе я бы уже пригрозил ему увечьем. Фостер на десять лет старше меня и в шесть раз менее безжалостен. Я думаю о Лили — о том, что она одна в этом мире, — и называю ему свой адрес. Через десять минут двое моих людей незаметно держатся поблизости.
Все это время я не свожу глаз с моей маленькой фигурки за стеклом банка. Сердце болезненно дергается, когда она выходит на улицу, в яркий дневной свет и я вижу, что ее лицо смято от слез.
Я хочу оставаться на расстоянии, правда. Ведь слежка должна иметь границы, верно? Она не обрадуется моему помешательству — я знаю это. Вся причина, по которой я за ней слежу, — она уже когда-то испугалась мужчин.
Но Лили закрывает лицо руками, ее плечи трясутся от рыданий. Гладкие каштановые волосы выбились из хвоста, пушатся.
И я уже перехожу улицу широкими шагами. Прямо к ней.
— Лили.
Она вскидывает голову, в глазах — изумление. Я успеваю подхватить ее, заключая в объятия, прижимая к своей груди.
— Мистер Андерсон, — шепчет она, цепляясь за мои лацканы. Потом снова содрогается и разражается рыданиями.
— Все хорошо. Что бы ни случилось — я исправлю это, — шепчу я.
Я спалю этот банк дотла за то, что они довели ее до
