я все же подняла бумажку.
Напечатанными буквами послание гласило:
“Предлагаю тебе сыграть в игру. Примерь мой подарок, и я, возможно, оставлю тебя в покое. А если откажешься или выкинешь его, то… правила изменятся, и ты сильно пожалеешь об этом. Выбор за тобой, малышка. И поверь, лучше, чтобы наши с тобой желания совпали. Для тебя лучше.”
Глава 7 - Из воспоминаний сталкера
Пам. Пам. Пам. Бью пальцами по столу, подперев рукой подбородок. Честно сказать, у меня довольно скучное занятие, но цель оправдывает средства, поэтому я продолжаю свою охоту. Это даже забавно, узнавать тебя ближе, нащупывать твои слабости.
Но я пока что слишком мало знаю, и рычагов давления у меня тоже ограниченное количество. Надо это исправлять. Время испаряется. Его безумно мало, я должен успеть до того момента.
Ты подходишь ближе, а затем я и сам расширяю экран, чтобы внимательнее рассмотреть тебя. Зачем? Не знаю. Я ведь прекрасно видел тебя и так ни один раз вблизи. Но теперь... как-то иначе все. Отмечаю про себя, что у тебя утонченные черты лица, которые в тусклом освещении дешёвой квартиры кажутся идеальными, даже какими-то кукольными. А глаза сочетают в себе ангела и демона одновременно. Такие бывают только у бунтарок, но ты больше смахиваешь на тихушницу.
Снимаю кепку с головы и тянусь за банкой энергетика. Я не сплю уже третью ночь, мыслей так много, что башка гудит, как гребаный мотор. Поэтому приходится накачивать себя всякой дрянью, иначе поиграть с тобой не получится.
Ты неуверенно разглядываешь белье, проводя по нему пальцами. Уверен, этикетка бренда сделает свое – ни одна девчонка не устоит перед дорогими подарками. Особенно, если учесть, в каком клоповнике ты живешь.
И если до этого я скучал, то сейчас мне становится интересно, что будет дальше. Ты сдашься или покажешь зубки… Хотя по факту, мне должно быть плевать, ведь это не основная моя цель. Ты должна меня бояться, сходить с ума от леденящего страха. Думать о том, что попала в клетку, из которой выбраться невозможно. Иначе эта затея потеряет всякий смысл, вот что самое главное. Я должен успеть!
Наклоняюсь ближе к монитору и напрягаюсь, разглядывая, как ты замыкаешь дверь, несколько минут нерешительно топчешься, затем начинаешь снимать с себя рубашку. Пуговица за пуговицей, обнажая плечи. Несколько неловких движений, и джинсы оказываются на полу, а следом белье. Стремное. Простенькое. Совсем не сексуальное. Ты быстро подхватываешь мой подарок и пытаешься одеться. Вообще-то ровно до этого момента я считал тебя никакой. Но вот сейчас, смотря на тебя обнаженную, а затем, как твои соски упираются в чёрное кружево ткани, ход моих мыслей меняется.
Ты крутишься перед зеркалом, медленно ведешь руками вдоль своего тела, задерживаясь в области груди, затем на полоске трусиков, словно никогда не видела себя такой – конченной шлюшкой. Девушкой, которую хотят все, и которая хочет, чтобы её трахали. Жестко. До хрипа и стонов. Затем распускаешь волосы, проводя по золотистым прядям пальцами.
Нащупав телефон, я хочу написать тебе очередное послание, но вовремя себя торможу. Ты не должна знать, что я тебя вижу, слежу за тобой. Рано. Пока рано.
А потом ты размыкаешь пухлые губы, и я ловлю себя на том, что они неплохо бы смотрелись на моем члене.
Было бы забавно наблюдать, как ты стоишь передо мной на коленях, невинно хлопая глазами. Позволяешь мне засадить тебе до самой глотки, намотать волосы на кулак, а после, когда все закончится, кончить на твою грудь. Размазать сперму по твоему ангельскому лицу.
– Твою мать! – громко выругавшись, я отключаю монитор. У меня есть правила, стратегия, план. Я должен думать только об этом, а не о том, как трахнуть девчонку, которую я ненавижу.
Откинувшись на спинку кресла, уношусь воспоминаниями в тот день. В свое детство. Испорченное. Перечеркнутое. А потом почему-то вспоминаю твоего ухажера. Я подловил его за углом около универа. Схватил за горло, прожигая взглядом придурка, который жаждет тебя трахнуть. Никто не посмеет притронуться к тебе, пока мы не закончим. Я не позволю.
– Еще раз увижу тебя рядом с Настей, – спокойно говорил я ему пронизывающим, ледяным тоном. – И я отрежу твои чертовы яйца. Понял?
Он молчал, в глазах стояли слезы.
– Если понял, то кивни.
И он послушно кивнул. Привычно. За всю жизнь ни один человек не смел перечить мне. Я вырос отъявленной сволочью, кто-то за спиной называл меня монстром. Но мне плевать. На всех. Кроме тебя. Ты – мой смысл существования. И пока я не исполню задуманное, даже концу света не позволю настать. Такая вот арифметика.
Шумно выдохнув, я открыл глаза и снова включил монитор. Ты сняла лифчик, затем трусики. Твоя задница не должна была меня возбуждать, но… видимо придется утихомирить внутреннего демона.
Так уж и быть, я трахну тебя, детка. Очень скоро. А потом уничтожу.
Глава 8
Белье, в самом деле, красивое. И я в нем выглядела не такой серой и мрачной, а реально сексуальной. Правильнее было бы не примерять, все-таки кто знает, что у человека, присылающего мне такие подарки, в голове. Но у меня подобной вещи никогда не было, и желание… жгучее, от которого вдруг между бедер сделалось жарко, пересилило.
Я покружилась перед зеркалом и быстро переоделась. А потом снова взяла записку, перечитала ее, и мне стало не по себе. Создавалось ощущение, что у сталкера, не иначе этот человек будто преследовал, глаза всюду. Ведь откуда он мог знать про мое спортивное белье? Хотя Маринка, наверное, предположила бы, что это несложно. Мой стиль одежды не подразумевал что-то другое, и в целом я сама не решилась бы на кружева.
Ладно, в этом что-то есть.
Переодевшись в свое, я спрятала коробку под кровать. Думала, правильнее было бы выбросить подарок, но не смогла. Почему? Сама не знаю.
Когда бабушка вернулась домой, я подошла к ней и хотела спросить уже про коробку, надо понимать, как она попала в мою спальню, но ба в очередной раз загрузила делами.
– Пора окна мыть уже, на улице плюс двадцать. Они вон какие грязные. И пледы перестирать.
– Да, на выходных…
– Каких выходных? – раздраженно буркнула ба, закладывая в мусорное ведро новый пакет. – Сегодня. Что просто так просиживать штаны будешь?
– Вообще-то мне нужно зани…
– Меня не интересует, – отрезала она и ушла
