славы, отхватить себе кусок популярности. И только я в сторонке стояла, несмотря на то, что мы знакомы, и уже несколько раз ездили в его машине.
Что-то будто не так, а что ‐ я и сама не пойму.
Когда дверь с шумом закрылась, я вдруг заметила, что в аудитории никого. Вернее, тут только мы с Тимофеем. Он тоже почему-то не спешил уходить, сидел за партой, подперев ладонью лицо, но стоило нашим взглядам пересечься, как Тим резко подорвался со своего места и оказался напротив меня.
– Я должен был обидеться, что ты ко мне не подошла первой, – в его тоне звучало пренебрежение, и я ощутила вину. Наверное, он прав и надо было подойти. Почему я ступила?
– Я... просто это так неожиданно, – не получалось у меня совладать с голосом, он выдавал волнение.
– Что именно?
– Твой перевод, отъезд Марины и... – появление в моей никчемной жизни сталкера. Хотя последнее я не сказала вслух, лишь потупила взгляд. И почему я о нем вдруг вспомнила? Он не давал о себе знать уже вторую неделю, пора бы забыть этого странного человека. Скорее всего, сталкер потерял ко мне интерес. Но вот я снова о нем думала, и это вызвало волну непонятной дрожи.
– Ты же не одна, – ответ Тима прозвучал странно, с каким-то озорством или чем-то вроде того.
– Что?
– Я же здесь, – уголки его губ приподнялись, и Тим приблизился ко мне. Опустил неожиданно руку мне на бедро, не сводя глаз. Пальцы у него были такими горячими, что я почувствовала их жар через толстую ткань юбки. Они немного скользнули вверх и обожгли кожу ноги, хотя я была в колготках. Казалось, этот парень заклеймил меня таким образом. Господи, что в моей голове? Почему я смутилась?
Мы стояли слишком близко, дыхание моё сбилось, а по спине прокатилась волна мурашек, внизу живота затягиваясь узлом.
– Вот как? – кое-как выдавила из себя и почему-то прикусила губу.
– Конечно, я не позволю тебе об этом забыть, – с деланным высокомерием заявил Тимофей. Я не успела сообразить, что он имел в виду под этой фразой, как снова потерялась в своих ощущениях. А все потому, что Тим поднял руку и провел пальцем вдоль моей щеки.
Меня снова пробрало дрожью от стыда и удовольствия. И даже когда рука Тима нежно опустилась на моё горло, слегка сжав его, я не оттолкнула. Это чертовски неправильно, особенно по отношению к Марине. Ведь он её парень. Она не говорила, что они расстались. Они же... все ещё вместе? Господи, я была ни в чем не уверена. Почему тогда он себя так ведет?
– Мне... наверное, пора, – я закрыла глаза. Дала себе несколько секунд, чтобы успокоиться. А когда открыла их, обнаружила, что Тим уже убрал руку с моей шеи и просто стоял напротив. Улыбался. Хотя его улыбка выглядела больно дикой, опасной и загадочной. Он как темное дно океана где-то в округах Бермудских островов, куда, если затянет, выбраться нереально.
Но мне нужно было уходить. Спасаться. Выбираться из этого проклятого «треугольника». Поэтому, схватив сумку, я стремительно двинулась к дверям, правда в последний момент остановилась, услышав мужское короткое:
– Угу, – кивнул Макаров позволительно, облокотившись о парту. И я подумала, может, спросить у него все-таки, точно… Спрошу.
– Скажи, а как ты оказался тут?
– Тут? – удивился он.
– Да, в моем универе и в моей группе. Это… так… – я не могла подобрать слов, ведь до сих пор не верила в реальность происходящего.
Тим оттолкнулся от парты, накинув рюкзак на плечо, и приблизился ко мне. В проходе он замедлился, мы поравнялись, и Тимофей шепнул мне на ухо:
– Помнишь детскую считалочку? Раз, два, – пропел хрипловатым голосом Макаров. Огненным, как настоящее пламя, которое может обжечь крылья бабочки. Но мне понравилось. Аж сердце томительно сжалось и дыхание перехватило.
– Он найдет тебя.
– Что? – хрипло прошептала я, не понимая.
Тим отстранился, дернул ручку и, прежде чем выйти, добавил:
– Четыре, пять, ночью ты не будешь спать. Забавная, да?
– Я не… – договорить он мне не дал, вышел прочь, оставив после себя еще больше вопросов.
Соня однозначно влюбилась в Тимофея. Я видела ее поведение собственными глазами и это вызывало во мне волну негодования. Хотя и Макаров вел себя довольно странно, словно в нем поселились две личности. За последние несколько дней при моих одногруппниках он со мной не заговорил ни разу, зато, если мы оказывались наедине, он мог поздороваться и сказать какую-нибудь ерунду.
А в пятницу вечером, так уж совпало, мы вошли в лифт втроем: я, Соня и Тим. И также вышли на пятом этаже. Только мне нужно было на кафедру занести доклад, а куда они направлялись, я понятия не имела. И нет бы заняться своими делами, я зачем-то остановилась в центре коридора и наблюдала, тайком, конечно. Делала вид, что копошусь в сумочке.
Тим и Соня дошли до туалета, перед ним была комната студсовета. Соня посмотрела на парня, возникло ощущение, что она с ним флиртует. Они о чем-то говорили, потом Молотова стала неторопливо водить пальцем по его груди, опускаясь ниже и ниже. И в тот момент, когда она будто случайно задела ремень Тима, скользнув к его ширинке и пристраиваясь ладонью на ней, я отвернулась.
Да как он… Он же с Мариной. Почему тогда? Дверь с шумом захлопнулась, и я поняла – они займутся сексом. Прямо в кабинете студсовета.
Шумно вздохнув, я вмиг растерялась. Настроение пропало, а вместе с ним и желание идти на кафедру. Не знаю, что со мной происходило. Но где-то в глубине души мне стало обидно, словно ревность кусала, что Тимофей там, в этом кабинете будет с Соней. Хотелось ворваться, помешать им, сказать, что это неправильно. Но я слишком трусливая и считаю, что я жизнь этого красавчика меня не касается.
На следующий день нам объявили, что в субботу мы с группой едем в лагерь, который находится в чаще леса. Там будут проходить лекции и командные игры, вроде как для сближения. Тем более апрель радовал теплой погодой, многие уже бегали в майках с коротким рукавом.
Я бы, может, и не поехала с ними, но куратор объявила, что все за счет института. А так как дядя Вова планировал в субботу привести друга, с
