кухню.
— Я сам все разберу, — кричит он мне, — а ты пока раздевайся.
Из гостиной, как всегда, слышится спортивный канал.
Я скидываю с себя обувь и пиджак. Ругаться с Сережей сейчас нет никакого желания. Но мне приходится заглянуть в комнату, потому что почти сразу я слышу:
— Сука! Сука! — ревет мужчина, точно его подстрелили. — Какого, блядь, хрена?! Сука!
Я уже понимаю, что это значит.
— Ты обещал! — обращаюсь к Сереже, который сидит на диване с запущенными в волосы пальцами рук.
— Мась, да эта должна была сыграть! — оправдывается мужчина. — Сто пудовый был вариант! Сука!
Я даже не хочу спрашивать, сколько он поставил на этот раз. Кажется, будто эта информация меня добьет!
— Ты рецепт на инсулин взял? — спрашиваю вместо крика.
— Блииин! — Сережа закрывает лицо руками.
— Сереж, ты нормальный? — от его ответа мне хочется завыть. — У нас одна ампула осталась!
— Спокойно! — выставляет вперед руки мужчина. — Все норм будет.
— Норм? — издаю смешок. — Ты вообще хоть о чем-то думаешь, кроме своих ставок? О сыне, например?
— Да ничего с ним не будет! Завтра схожу и все оформлю!
Мотаю головой. С этим человеком просто не о чем разговаривать. А ждать от него помощи точно не стоит.
— Маша, пойдем, я тебе там суп подогрел, — в поле зрения появляется Ваня. Он берет меня за руку и тащит на кухню.
— Подожди, только руки помою, — улыбаюсь мальчишке.
Вот и как я его брошу на такого отца?
В ванной смотрю на себя в зеркало. На мне лица нет.
По десятому разу намыливаю руки, и в голове почему-то всплывает образ Марата. Я ставлю его на одни весы с моим Сережей и понимаю, что у этих двоих нет ничего общего. Первый хоть и ублюдок, но гораздо больший мужчина, чем тот, что сидит сейчас на диване перед телевизором. Так что и ничего удивительного, что мое тело ТАК на него среагировало.
А ведь у нас с Сергеем все так хорошо начиналось! Он ухаживал так красиво, я даже могла влюбиться. Мне тогда двадцать было, и для влюбленности, казалось, достаточно и банальных романтичных слов.
Потом он познакомил меня с Ванечкой. Ему было три. И я сразу же к нему привязалась. По-матерински. И сколько раз уже хотела уйти от Сережи — оставить Ваню не могу. Он мне как сын. И забрать не выйдет тоже, потому что по документам Ванюша мне никто, как и я ему.
Потому и взвалила на себя все это. Боюсь, что без меня Сергей либо на ставках до последних трусов проиграется, либо Ваню до комы доведет.
— Садись, Маш, — предлагает мне малыш.
Он, как истинный джентльмен, даже ложку мне достал. И теперь вот сидит напротив и смотрит, как я обедаю.
— Ты грустная, — заключает в итоге он.
— Устала немного, сегодня было семь уроков. А это жуть! — корчу рожицу.
Ванечка улыбается.
— А, хочешь поедем сегодня к Ане? — заговорщически спрашиваю у него.
Ребенок задумывается, но я уже знаю, что он согласится. Этот красавчик, кажется, положил глаз на дочь моей подруги.
— А Юляша там будет? — уточняет он.
— Конечно, — улыбаюсь.
— Тогда поеду.
Сергей легко отпускает нас из дома. Ему так даже проще. Единственное, о чем я его прошу — завтра обязательно сходить за рецептом на инсулин, мне, к сожалению, его получать не разрешают. Надеюсь, он сделает хотя бы это.
К Ане собираюсь ехать за советом. Да и вообще, если в клуб я не поеду, а я не поеду, оставаться дома опасно. А если и придет кто, надеюсь, что Сережа сумеет поговорить с ними по-мужски и отстоять мою честь.
Подруга, услышав мой рассказ, долго не раздумывает.
— Надо идти и писать заявление. О домогательствах. Это не нормально, Маш, терпеть такое, да еще потом в страхе трястись и прятаться. Вечно что ли ты от него бегать будешь? Или надеешься, что через пару месяцев он про тебя забудет?
— Что-то я не верю, что полиция поможет. Ты разве не в курсе, что у таких все схвачено.
— У меня однокурсник в полиции сейчас. Мы нормально общаемся. Так что, успокойся, завтра перед работой съездим и все оформим.
Глава 10
Маша
Утром мы с Аней оставляем детей с ее мужем, а сами едем к однокурснику подруги — полицейскому.
Ночью я почти не спала. Прижимала к себе Ванюшу и думала о том, как быть дальше. Потому что, если честно, в историю с полицией я не очень верю. Марат явно не прост, и удастся ли полицейским усмирить его — большой вопрос. Если, в принципе, они возьмутся за такое дело.
А еще я дергаюсь от каждого уведомления на телефоне. До сих пор жду, что вот сейчас позвонит Сережа и скажет, что на квартиру напали мордовороты Марата.
Но в трубке тишина. Как и в мессенджере. Замечая, что Сергей заходил туда пару раз утром, я успокаиваюсь, делая вывод, что с ним все в порядке, и он не валяется в нашей квартире в луже собственной крови.
За ночь меня то и дело терзал этот страх. Сколько раз порывалась вернуться, думая, что своим побегом обрекла Сережу на что-то ужасное.
Полицейский, к которому мы приезжаем с Аней, оказывается прилично старше нас и в нормальной должности. Выясняется, в Аниной группе он получал второе образование. Вот так и познакомились.
Мужчина без проблем принимает у нас заявление и обещает помочь. Облегчения я, правда, не чувствую. А когда приезжаю в школу, то дергаюсь от каждого шороха. Мне все кажется, что Марат со своими бандитами вот-вот снова ввалится в класс.
В помещении находиться тошно.
Я все еще помню.
Его наглые руки помню.
Его глаза алчные помню.
И то, как сильно увлажнилась — тоже помню.
И, чем больше я об этом думаю, тем сбивчивее становится мое дыхание. Противное напряжение так и норовит разодрать горло.
Даже ученики замечают, что со мной что-то не так, но я натянуто улыбаюсь каждому и уверяю, что все в порядке.
Почему я просто не отпущу ситуацию?
В полиции пообещали разобраться, и я должна верить. Наша полиция нас бережет, так ведь?
Наверное, из-за отвращения к себе я прокручиваю все случившееся снова и снова.
Он меня лапал! Нагло. Бесцеремонно.
Он провел пальцами по моим складкам всего лишь через трусики, а я почувствовала такой сильный прилив возбуждения, как никогда в жизни!
И я сама позволила. Дала ему возможность так повести себя со мной. Показала слабость.
Из-за этого теперь противно.
После
