он тебе еще не сказал.
— Нет. Не сказал. Решил утаить это от меня, как и смерть мамы. Спасибо за помощь, — сухо ответила я.
— Катарина, вам просто нужно всё обсудить. Отказ от контроля дается Массимо нелегко.
Я резко сбросила вызов и вернула телефон Люси. Она прижимала ладонь ко рту: по этому одностороннему разговору было нетрудно догадаться, что произошло.
— Он на тебе женился... когда? — выдохнула она.
Я пожала плечами.
— Прошлой ночью? Наверное, когда я была... без сознания.
Люси смотрела на меня с таким выражением, словно у нее самой разбилось сердце.
— Прости, что втянула тебя во всё это. Это не твоя проблема. Наверное, думаешь, что попала на съемочную площадку мыльной оперы, — пробормотала я, а затем прикусила губу, когда Люси шагнула вперед и крепко меня обняла.
Ее объятия были неожиданными, но такими долгожданными.
Она крепко прижимала меня к себе. Поглаживала по спине круговыми движениями. Я бы расплакалась, если бы в груди оставалась хоть капля тепла. Но я не могла. Всё внутри заледенело. И я чувствовала, что сломлена окончательно.
— Пойдем отсюда, ты права, чертовски холодно. — Я отстранилась от Люси.
Ее облегчение было осязаемым. Девушка поспешно кивнула.
— Это шок. Тебе нужно время, чтобы всё осмыслить. Через столько всего пришлось пройти, столько ужасного пережить… Такое невозможно принять сразу, — затараторила она.
Мы направились к выходу с территории церкви. Ноги хрустели по твердому льду и проваливались в нечищеный снег. У ворот я обернулась и посмотрела на тропинку, ведущую к могиле. Мне не хотелось уходить. Хотелось просто вернуться туда, свернуться калачиком на могильной плите и наконец-то, блядь, отдохнуть рядом с единственным человеком, который был моей семьей. Да, в конце концов она поверила чужим людям, а не мне, но она всё равно оставалась единственной, кто у меня был.
Я кивнула Люси, но в глубине души понимала: от этого мне уже не оправиться. Вокруг сердца образовалась ледяная корка, острая и колючая. Из-за боли было тяжело дышать.
Как ни жалко это признавать, предательство Массимо ранило сильнее всего. Я думала, что для него я — живой человек, а не просто очередная марионетка, дергающаяся на невидимых нитях. Я ошиблась.
— Тебе еще что-нибудь нужно? — спросила Люси, пока Нина везла нас обратно в город.
— У тебя есть деньги? — прямо спросила я. За душой не было ни гроша. Пришлось бы просить у Массимо. Уж лучше умереть.
Она потянулась за бумажником. Я уже перешагнула ту черту, где мне могло быть неловко или стыдно за свое положение. Бездомная, нищая, сирота... список можно продолжать. В подобных ситуациях нет места для гордости.
— Спасибо. Когда-нибудь я всё верну, — пообещала я.
Девушка покачала головой.
— Пожалуйста, не надо. Я просто хочу помочь.
Она выглядела такой красивой, пока сидела рядом и беспокоилась обо мне.
— Спасибо за всё, что ты для меня сделала. Серьезно. Я не знаю, что у тебя там было в прошлом, но ты меня спасла. Спасибо.
Она медленно покачала головой.
— Почему всё, что ты говоришь, звучит как прощание? Зачем тебе деньги?
Я пожала ее ладонь и отвернулась к окну.
— Я больше не могу оставаться в этом городе. Я не понимаю, почему меня не оставят в покое, но здесь я не в безопасности.
— Массимо бы тебя защитил, — тихо возразила Люси.
На губах появилась горькая улыбка.
— Защитил бы. И держал бы под контролем. И запер бы в клетке. Другая клетка, та же жизнь. Я просто хочу быть свободной, — сказала я.
— Но он тебе небезразличен.
Я кивнула.
— Да, и от этого больнее всего. Я просто хочу хоть раз сделать собственный выбор. Это не должно быть роскошью, но для меня стало именно ей.
Люси медленно выдохнула.
— Я понимаю. Лучше, чем ты думаешь. Если хочешь уехать из города, поехали со мной. Мы с Ниной сегодня днем возвращаемся на поезде во Флоренцию. Поехали с нами.
— Я не могу навязываться. Ты и так мне столько помогла.
— У меня слишком большая квартира, город прекрасен, и он далеко отсюда. А что до бескорыстной помощи... честно говоря, было приятно... завести подругу. — Люси кивнула в сторону сидящей впереди Нины. — Большинство людей пугает Нина... да и я сама... иногда.
— Ты? — рассмеялась я. — И что в тебе может быть пугающего?
— Я бываю более импульсивной, чем кажусь. Судя по словам мужа моей сестры, со мной бывает нелегко.
Она выглядела такой невинной, произнося это, что я не удержалась от смеха.
— Честно говоря, с трудом могу это представить.
— Что ж, побудь со мной подольше, и сама всё увидишь, — произнесла Люси и снова вздохнула. — Я умудряюсь находить неприятности на свою голову куда чаще, чем следовало бы.
— Ну, ты же подходишь на вокзалах к случайным оборванным незнакомкам, спасающим свои жизни, вместо того чтобы отвернуться, как все остальные.
Лицо Люси озарилось озорной улыбкой.
— Не хочу давить. Поезд в пять вечера. Просто знай, что я буду рада, если ты поедешь со мной. Выбор за тобой.
Впервые в жизни выбор был за мной.
Лёд, сковавший моё сердце, стал ещё крепче, пока внутри меня бушевала метель.
35. Катарина
Стоило переступить порог таунхауса Массимо, как меня окатило теплом. У двери встретил Паоло.
— Придется сделать вам ключ, — произнес он с мягкой улыбкой.
Я покачала головой:
— Нет необходимости.
Старик последовал за мной вверх по лестнице.
— Хотите есть, пить? Что-нибудь еще?
— Нет, спасибо. Я в порядке.
Но я не была в порядке. Абсолютно.
Поднявшись на верхний этаж, в спальню Массимо, я закрыла за собой дверь. Комната пахла им. К горлу подкатил всхлип, грозя прорваться сквозь сковавший грудь холод, но так и застрял внутри.
Взглянув на часы, я поняла, что до встречи с Люси еще есть время. Опустилась на край кровати, откинулась на спину и в последний раз вдохнула этот запах. Массимо. Мой Люцифер, мой спаситель. Мужчина, вытащивший меня из тьмы... и пожелавший точно так же меня контролировать.
Я сжимала висящие на шее армейские жетоны, словно четки, пока стук в дверь не заставил резко сесть. Внутри вспыхнула тревога при мысли, что он мог вернуться. Не думаю, что смогла бы уйти, окажись он здесь. И вряд ли бы он позволил.
— Катарина? Вас к телефону.
Спустившись вслед за Паоло к антикварному стационарному телефону, я прижала трубку к уху.
— Micetta, ты в порядке?
Голос Массимо накрыл с головой, принеся одновременно и утешение, и разочарование.
— В порядке, — выдавила я.
— Ты ушла из
