конца моей жизни.
Пока она позволяет мне стареть вместе с ней, она может все, что ей заблагорассудится.
ЭПИЛОГ
МОЯ ЛЮБИМАЯ ПЛОХАЯ ПОМОЛВКА
Кит
Мы не пробыли на Терксе и Кайкосе и дня, как моя мама сообщила мне, что нам нужно вернуться через две недели на вечеринку по случаю помолвки, которую она устраивает.
— Она называет это вечеринкой-сюрпризом по случаю помолвки, — говорю я Миллеру, лежащему рядом со мной на двухместном шезлонге. — Я не уверена, кто должен быть удивлен, ведь это явно не мы.
Он закрывает ноутбук.
— Мы можем как-то избежать этого? Есть хоть какой-нибудь способ?
Я смеюсь.
— Ты ведь не до конца понимал, какие отрицательные стороны несет в себе брак с семьей Фишер, верно?
— Я вроде как думал, что в основном меня коснется твоя склонность к спорам, — говорит он с ухмылкой. — Я не знал, что мне придется иметь дело еще и с твоей матерью.
— Я заглажу свою вину, когда мы доберемся до места, — обещаю я, проводя рукой по его прекрасному мускулистому животу.
— Ты можешь загладить свою вину прямо сейчас, — предлагает он.
Я бы очень хотела загладить свою вину перед ним прямо сейчас. Он уже целый час сидит за этим дурацким ноутбуком. Но это же переговоры, в конце концов.
— Сначала тебе нужно это заслужить.
Он хватает меня за руку, которая уже начала двигаться к югу. Ладно, может, я и не собиралась заставлять его заслужить это.
— Ого, — смеется он, — мы помолвлены всего неделю, а ты уже торгуешься сексом.
— Может, ты предпочитаешь, чтобы я торговалась чем-то другим? Я могу предложить чаще выносить мусор.
Он откладывает ноутбук в сторону и притягивает меня к себе.
— Секс подойдет. Мы оба знаем, что ты не вынесешь мусор, даже если пообещаешь это сделать. Он стягивает левую бретельку моего бикини, затем переходит к правой.
— Я знаю, о чем прошу, Котенок.
— Мне страшно это слышать, — отвечаю я, приподнимаясь настолько, чтобы он мог полностью стянуть с меня купальник. — Есть ли что-нибудь, что мы еще не сделали, кроме как пригласить другую девушку?
— Я не собираюсь делить тебя ни с кем другим, ни с мужчиной, ни с женщиной, — рычит он. — Но, как оказалось, да, есть кое-что, что мы не сделали. Кое-что, связанное с кухонной стойкой в Хэмптоне.
Я смеюсь.
— Я почти уверена, что мы много раз воспроизводили это здесь.
— Это не одно и то же, — говорит он.
Мне следовало бы предупредить его, что во время этой вечеринки кухня Хэмптона ни на минуту не останется свободной от людей, но он толкается в меня и…
Ах.
Предупреждения могут подождать.
Как я и предполагала, когда мы приехали в Хэмптон две недели спустя, там царил хаос — моя мама пригласила около двухсот человек и почти каждому намекнула, что они могут остаться здесь, в ее доме с пятью спальнями.
Впрочем, я отчасти приветствую этот хаос. Так легче не зацикливаться на неловкости всей этой ситуации: мы устраиваем вечеринку по случаю помолвки в том самом месте, где Миллер бросил мою сестру… мою сестру, которая официально ушла от мужа.
У меня нет никаких опасений, что у нее остались чувства к Миллеру. Ради Бога, она сама выбрала мне обручальное кольцо и уже создала для меня свадебную доску в Pinterest. Но это странная ситуация, и для нее это просто невыносимо — у нее не будет пары на этой вечеринке, в то время как все подруги моей матери будут щебетать о снижении ее фертильности в зрелом возрасте тридцати двух лет. Это никому не доставляет удовольствия, особенно когда все они тайно или не очень думают, что я увела Миллера у нее из-под носа.
Миллер относит сумки в одну из спален — в отличие от большинства гостей, нам с Миллером действительно выделили комнату, — а я хватаю Марен, как только наша мама отворачивается, чтобы пойти посидеть на качелях на крыльце.
— Эта вечеринка — худшая мамина идея, — говорю я со вздохом, — и это включая два года, когда она не платила налоги.
Марен смеется.
— Не могу поверить, что она намекнула всем гостям, что они могут остаться здесь на ночь.
Я качаю головой.
— Видишь ли, я даже не упоминала о невероятно плохих навыках планирования мамы, когда говорила это. Я просто имела в виду… время выбрано неудачно. Мне жаль, что тебе приходится проходить через это.
Она сжимает мое колено.
— Я в порядке. Серьезно.
Я изучаю ее. Она сияет так, как я никогда раньше не видела. Наверное, дело в том, что она наконец-то покончила с Харви, но стрессовый развод с нарциссом не способствует тому, чтобы люди чувствовали себя наилучшим образом.
— Ты в порядке. На самом деле, даже лучше, чем просто в порядке. Почему вдруг все стало так хорошо? В последний раз, когда ты сказала, что уходишь от Харви, ты была несчастна.
— Было приятно помогать Чарли. Так намного спокойнее, чем дома, и я просто… счастлива.
То, что она все это время жила с Чарли в Южной Каролине, невероятно странно. Конечно, мы сводные, но не из тех, кто переезжает друг к другу. Он даже не придет сегодня на вечеринку. Если бы он был парнем другого типа, например, из тех, кто подходит для брака, я бы забеспокоилась, что что-то происходит.
К счастью, речь идет о Чарли. Он — последний мужчина, которого могла бы захотеть моногамная Марен.
— Спасибо, что помогла Миллеру выбрать кольцо, — говорю я, вытягивая руку, чтобы еще раз взглянуть на него. Я никогда не устану любоваться им на своем пальце. — Одному Богу известно, что бы он выбрал, если бы был предоставлен самому себе.
— Вот за что тебе стоит благодарить меня, — говорит она, кивая в сторону большой фотографии в рамке, на которой мы запечатлены на Эвересте и которую наша мама планирует выставить на всеобщее обозрение.
— Думаю теперь, когда ты или мама будете настаивать на том, чтобы я сделала прическу и маникюр, я буду знать наверняка, что мне собираются сделать предложение.
— Мама настаивает на этом по крайней мере раз в неделю, — отвечает она. — И я
