блестят от слез. — В смысле, всё нормально.
Она выглядит как угодно, но только не «нормально». — Мне так жаль, Пен.
— Я поверить не могу, что он просто решил, что всё кончено, и ушел, будто я — тренировка в SoulCycle. Мы провели День благодарения вместе. Я познакомилась с его сестрой и друзьями, он подарил мне колье, и... я была у него каждые выходные, Ванди. Мы столько всего делали вместе, а теперь... — Она качает головой, застряв где-то между болью и гневом. — В общем. Всё кончено. Я хотела сказать Лукасу, потому что... ну. Он всё еще мой самый старый друг.
Моё сердце бьется где-то в животе. — И что он сказал?
— Ничего особенного. Сказал, что это потеря для Тео. Похлопал по спине. Сказал, что скоро я найду кого-то нового. Мило, но отстраненно. После Тео я и забыла, каким холодным он может быть. Честно, иногда я гадаю, как мы с Лукасом вообще умудрились сойтись тогда, много лет назад.
Потому что он не отстраненный. И не холодный. — А ты никогда не думала... — начинаю я.
— О чем?
Я подбираю слова: — Он упоминал о том, что ты сделала для него, когда умерла его мать. И он помог тебе с Кариссой.
— Ну да?
— Возможно ли, что вы сблизились в основном на почве ваших травм, а потом вступили в романтические отношения на этой волне, без...?
Её глаза так долго изучают моё лицо, что я начинаю сомневаться, не перегнула ли палку. И, возможно, так и есть, потому что она издает короткий, немного влажный смешок и спрашивает: — Ты хочешь сказать, что он меня не любил?
— Нет. Я знаю, что любил. И он до сих пор о тебе заботится. Я просто гадаю если…
...если он не любил тебя так, как ты хочешь быть любимой....если это было настолько больно, что ты решила убедить себя, будто Лукас просто не способен на глубокие романтические чувства....если ты знаешь только определенные его части и полностью игнорируешь остальное...если ты до сих пор видишь в нем того пятнадцатилетнего мальчишку, которому ты была нужна после смерти матери, и не заметила, что он вырос в другого человека...если то, что между вами было — это скорее взаимная защита.
— Если? — подталкивает она.
— Если, возможно, переход к романтической любви был для вас обоих немного натянутым.
— Ну... — Она поджимает губы и пожимает плечами. — Я знаю Лукаса достаточно хорошо, чтобы понимать, что это не так. Я знаю, что у нас было. Но в любом случае, я думаю, что близость на почве травм — это всё равно хороший способ влюбиться и строить будущее. Более весомый, чем общие сексуальные фетиши.
Её тон мягкий — но это удар под дых. Я моргаю, глядя на неё, пытаясь разобрать сказанное и расшифровать, как именно она хотела это преподнести. Стоит ли мне обижаться?
— Я... прости?
— О боже. — Её глаза мгновенно расширяются, и она сжимает мою руку. — Я не это имела в виду... Клянусь, это не был выпад! Просто есть много достойных способов влюбиться, вот и всё. Мне так жаль.
Я киваю с облегчением. Пен только что бросили. Она на эмоциях. Я знаю, что она не хотела сделать больно.
Но затем она добавляет: — Я просто гадаю, не совершила ли я ошибку, вот и всё.
— Ошибку?
— Расставшись с Лукасом. Я имею в виду, мы с ним столько прошли, он меня понимает, и... — Она склоняет голову. Её взгляд, устремленный на меня, почти умоляющий. — А вы двое... У вас же в основном секс, верно? Вы же официально не встречаетесь.
Было бы неоспоримой ложью сказать, что между мной и Лукасом «в основном секс».
Однако. Как бы больно ни было это признавать: — Мы официально не встречаемся.
Не то чтобы это имело значение. Мне не нужен сертификат с печатью, чтобы знать: Лукас глубоко заботится обо мне, и то, что у нас есть — реально. Проблема в том, что облегчение Пен после моих слов настолько очевидно, что я сомневаюсь, способна ли она сейчас принять любую другую правду.
Ей больно. Я её подруга. Я могу подержать правду при себе еще немного. Поставить её интересы на первое место, хотя бы на время.
— Кстати, он прав, — говорю я, сжимая её руку в ответ.
— Кто?
— Лукас. — Я улыбаюсь. — Это правда потеря для Тео.
Она кладет голову мне на плечо, и я изо всех сил стараюсь шутить и смеяться по дороге на «сухую» тренировку. Оказавшись на месте, я извиняюсь и иду искать тренеров.
Всё будет хорошо, говорю я себе. Пен чувствует себя отвергнутой, возможно, впервые в жизни. Она хрупкая и нуждается в поддержке друзей. Она не любит Лукаса. Лукас не любит её. Те отношения закончены. Просто сейчас не лучшее время, чтобы на это указывать. И у меня есть дела поважнее, о которых стоит беспокоиться.
— Тренер Сима?
Он не поднимает глаз от листа бумаги, который читает. — Да?
— Я бы хотела обсудить возможность внесения некоторых изменений в мою программу тренировок.
ГЛАВА 58
— Обязательно ли быть похищенной, чтобы это считалось Стокгольмским синдромом? — спрашиваю я. — Мне кажется, нет, особенно если парень, в которого ты влюбилась против своей воли, — швед.
Сэм, кажется, не впечатлена моими познаниями в психологических конструктах.
— То, что ты влюблена в Лукаса, делает тебя несчастной?
— Нет. Просто... виноватой.
— Из-за Пенелопы?
Её имя слишком часто всплывает на наших сессиях.
— Да.
— И благополучие Пенелопы важно для тебя?
— Конечно. Она самый близкий человек, который у меня был... за всё время.
— Но она ранила тебя. На днях.
— Она не хотела. Она просто была... неосторожна. Потому что ей тоже больно.
Сэм кивает.
— Это она причина того, что ты избегаешь Лукаса?
— Я не...
— Сколько раз вы виделись после Амстердама?
Я опускаю глаза. Слишком мало, и только по моей вине. На самом деле мои отговорки были настолько жалкими, что я знаю: Лукас в них не верит. «Учебная группа». «Завтра сдавать работу». «Вымоталась».
ЛУКАС: Просто приходи переночевать. Я лучше сплю, когда ты рядом.
СКАРЛЕТТ: Почему?
ЛУКАС: Потому что знаю, что ты в безопасности.
ЛУКАС: И от тебя приятно пахнет.
ЛУКАС: И ты мягкая.
Мне стоит сменить его имя в контактах. Я знаю, как пишется «Blomqvist», и мне больно видеть то, что он написал — будто острые кошачьи когти впиваются в самые нежные части моей груди. Но.
— Сегодня утром я застала Пен рыдающей в раздевалке, — просто говорю я.
— Это печально. Но, как мы обсуждали,
